Аберрация
Шрифт:
— Кто же он?
— Назвался хардтаймером. Мол, явился, потому что мы, люди, проводим всякие безответственные эксперименты, в результате которых пропускаем в свою вселенную всяких нехороших гостей. А ему вот, бедолаге, теперь за нами убирать! — Виктор уже не мог остановиться. Напряжение последних часов (или суток?) рвалось наружу, нервы гудели как гитарные струны, и требовался срочный эмоциональный выплеск, чтобы дело не кончилось срывом. Береснев просто устал от постоянной предельной готовности и подозрений, терзавших его после разговора с хардтаймером.
— Он что же,
— Нет, скорее, он действительно в некотором роде ремонтник. Но лично мне от этого не легче. — Виктор решился и коротко пересказал новым товарищам по несчастью свои приключения.
— И как же теперь все вернуть назад? — озадаченно пробормотал Анатолий.
— Надо отключить «Хронос»! — убежденно заявил Костецки.
— Уже пробовали, — помрачнел Бурков. — Ребят жаль!.. Откуда только взялся этот «серый»?!
Береснев, испытавший большое облегчение после своего рассказа, заметно повеселел, скинул заплечный ранец, с какими обычно ходили ремонтники, и принялся выгружать из него контейнеры и вакуумные упаковки с едой и питьем. Последним он извлек портативный термопот на солнечных элементах. Виктор установил аппарат на траве, развернул плоскости соляров, потом вскрыл пару упаковок с супом и перелил содержимое в емкость термопота.
Ученые молча наблюдали за действиями «геккона» и синхронно сглатывали голодные слюнки. Оба почти ничего не ели последние сорок восемь часов (по их локальному времени).
— Ну, вот, — Виктор поднялся, — через десять минут будем трапезничать, как говорил мой дед. А пока вернемся к нашим баранам…
— Множественная аберрация должна включать в себя и дублирование источника, — тут же заговорил Ежи.
— То есть, по-твоему, если найти и выключить генератор в любой из появившихся реальностей, они схлопнутся снова в одну? — высказал сомнение Анатолий.
— По-моему, это логично.
— Только в том случае, если все реальности равнозначны.
— А разве нет?
— Необязательно, — Бурков покосился на заурчавший термопот. — Аберрация может быть и зеркальной. Помнишь, я просчитывал такой вариант?
— И что тогда? — заинтересовался Береснев.
— Тогда мы будем иметь одну, главную, реальность и несколько ее отражений. Соответственно, чтобы все вернуть на свои места, нужно добраться до этой, главной, реальности и там выключить «главный» генератор. Отключение прочих ничего не даст.
Термопот громко пискнул и мигнул зеленым глазом на крышке. Виктор присел над ним, приоткрыл контейнер и понюхал вырвавшийся парок:
— Готово! Присаживайтесь, господа ученые, а то на пустое брюхо думается плохо.
Бурков и Костецки не заставили себя ждать, и вскоре импровизированный пикник был в разгаре. Некоторое время тишину тайм-бокса нарушали невнятное хлюпанье и причмокивание. Первым насытился поляк. Отставив пластиковую плошку, он с блаженным видом растянулся на странной траве. Заложив одну руку за голову, Костецки возобновил разговор.
— Так вот, я думаю, что зеркальный вариант наиболее вероятен. Поэтому предлагаю вернуться в зал и еще раз попробовать отключить «Хронос». Ведь мы и есть главная реальность!
— Боюсь,
— Это еще почему?! — вытаращился на него Бурков.
— Дело в том, что тайм-бокс по отношению к… э-э… внешнему миру, точнее, к любому континууму, не стоит… как бы сказать, на месте. Он дрейфует по границам реальностей. И не факт, что открыв горловину тайм-бокса, мы выйдем туда же, откуда пришли.
— Ни фига себе! А если мы вообще куда-нибудь в открытый космос выйдем?
— Ну, это вряд ли. Тайм-бокс привязан к потенциальному барьеру, разделяющему реальности, ибо получает от него энергетическую подпитку, и поэтому двигается по вектору в сторону наибольшей плотности потока. А он, в свою очередь, имеет отрицательный градиент от центра, то есть от хроногенератора.
— Значит, дрейфовать мы должны где-то поблизости от «Хроноса»! — обрадовался Ежи. — У вас, Виктор, нет случайно какого-нибудь приборчика, чтобы определять местоположение нашего временного мешка?
— Увы, — развел руками Береснев. — Хочешь не хочешь, придется выходить, куда получится. А дальше — ориентироваться на месте.
— И как же мы выясним, в какой из лепестков попали?
— Честно говоря, не знаю…
Некоторое время все сидели молча, пытаясь придумать способ идентификации реальностей, но мозговому штурму не суждено было завершиться. Травянистая почва под ногами внезапно ощутимо вздрогнула и пошла волнами, будто поверхность озера или болота. Костецки от неожиданности завалился на бок, выронив флягу с водой. Счастливчик резво перевернулся и встал на четвереньки, вертя головой во все стороны. Береснев почему-то посмотрел на сияющий свинцовый купол местного небосвода, вынул из кобуры на поясе какой-то прибор и повел им вокруг, поглядывая на вспыхнувший голубоватый экранчик.
— Что это было?! — проворчал поляк, подбирая флягу, и тут же новый толчок завалил его на другой бок.
Бурков, несмотря на сложившуюся тревожную ситуацию, расхохотался:
— Ну, ты прямо ванька-встанька, Ежик!
— На себя посмотри: вылитая корова на льду! — не остался тот в долгу.
— А ну-ка, господа ученые, — грозно перебил их Виктор, — быстро поднимайте свои драгоценные седалища и рысью — за мной!
С этими словами «геккон» подхватил свой заплечный контейнер и шлем и бросился бегом, вытянув перед собой руку с прибором. Через пару секунд метрах в двадцати впереди будто из воздуха соткалось двухметровое блестящее «веретено».
— За мной! — повторил Береснев и первым нырнул в него головой. Оба ученых, не рассуждая, кинулись за ним.
Глава 6. Хронозавр
Ираклион, Средиземноморский офис СКБ
21 марта 2061 года, 10:09 по СМВ
— И все-таки как мне вас называть? — повторил Шактибинду, с невозмутимым видом усаживаясь напротив Призрака. Потом сделал знак рукой, и все спецназовцы, кроме двух, быстро и почти бесшумно покинули кабинет.