Аберрация
Шрифт:
— Там сейчас полно «гекконов».
— Ваши модифицированные воины, конечно, хороши. Но их количество конечно, и по имеющейся информации, создание новых весьма сложно и затруднительно. Гость же практически не ограничен в возможностях по клонированию активных психоматриц.
— Какой же выход?
— Взять под контроль активные матрицы.
— И это возможно?
— Да. Я передам тебе резонансные частоты управления. Ваше дело — быстро собрать несколько излучателей с такими характеристиками. Это вполне вам по силам. Прощай!
— Погоди! — спохватился Роулинг. — Давно хотел спросить: а тебе какая от всего этого выгода? Ведь
— Всему свое время, как говорите вы, люди, — прошелестел Призрак и, как показалось бывшему председателю, на этот раз чуть насмешливо. — Файл уже в компьютере.
Связь прервалась. Некоторое время Роулинг сидел, задумчиво потягивая остывший кофе, потом вывел сервер в активный режим и сразу увидел сообщение о новом поступлении сетевой почты. Он быстро перекачал пакет на личный кристалл памяти, который всегда носил с собой в виде перстня на среднем пальце левой руки, потом уничтожил следы файла из реестра и поднялся.
— Ну вот, теперь нам есть о чем поговорить, Джамар! — сказал Роулинг в пространство, хищно оскалившись. — До скорой встречи! — и стремительно вышел из бункера.
Плато Шира, предгорья Килиманджаро
1 марта 2061 года, 06:44 по СМВ
Виктор проснулся сразу, без перехода из сна в явь, как это делает обычный человек. Все «гекконы» обладали этим качеством помимо многих других необычных способностей. Береснев служил в специальном отряде СКБ уже третий год и ничуть не жалел, что согласился…
Виктор попал в отряд случайно, а вовсе не из-за дружбы отца и Джамара. Его привел сам командир, Антон Заремба — «геккон номер один». Береснев познакомился с ним во время Первой лунной войны — вооруженного конфликта между Конфедерацией Стран Азии и Европейским Союзом за сферы влияния на Лунных территориях в 2056 году. Виктор служил в полиции Внеземелья по контракту, участвовал в защите космопорта «Луна-главная» и фактически спас Зарембу, зажатого рухнувшей от взрыва ракеты опорой стартового стола. Антону понравились, как он выразился, кондиции молодого полицейского, и он предложил Бересневу пройти тесты Службы космической безопасности.
И вот теперь «гекконы» уже полгода несли круглосуточную охрану самого ценного и важного объекта планеты — исследовательского центра «Хронос». Директор СКБ после инцидента с нападением на центральный офис Службы пришел к выводу, что биотехи не смогут обеспечить надежную защиту центра, и решил подстраховаться, руководствуясь логикой событий: следующий удар «серые» нанесут непосредственно по «Хроносу». Пока же все было спокойно и именно это настораживало.
Виктор буквально за пару недель выучил наизусть сложнейшую структуру подземного комплекса и мог теперь с закрытыми глазами и зажатыми ушами пройти откуда и куда угодно без затруднений и кратчайшим путем. Он знал все уязвимые места «Хроноса» и даже подсказал Антону оптимальную схему «зон внимания». В результате «гекконы», которых насчитывалось тридцать шесть человек, получили возможность нести охрану половинным составом, что существенно увеличило возможности отряда.
Береснев, общительный от природы, успел перезнакомиться со многими сотрудниками комплекса. У него даже появились друзья — веселый и хулиганистый Анатолий Бурков по прозвищу Счастливчик, которое он заработал после возвращения из «межвременья»,
Историю первого хронавта в комплексе знали все чуть ли не наизусть. Это стало главным событием после Столкновения. Команда Велисевича все-таки сумела вторично подтвердить эффективность социона в решении многоуровневых задач, какой оказалась перенастройка «Хроноса». Ребята нашли коварную ошибку первых расчетов, придумали, как предотвратить возникновение эха хроновектора, результатом которого были нашествие на комплекс «иновременных» призраков и «болезнь» Счастливчика. Теперь Бурков ходил по «Хроносу» королем, рассказывал всем о своих необыкновенных ощущениях во время пребывания во «вневременье» и демонстрировал темно-синий шрам на груди — единственную сохранившуюся после выхода из комы метку. Однако по-прежнему не желал беседовать на тему того, что увидел «там», говорил, что ничего не помнит…
Очнувшись от сна, Береснев провел комплекс психофизической гимнастики, настраивая организм на рабочий режим, затем принял душ и вышел на связь с командиром. Как всегда для этого ему потребовалось легкое волевое усилие, чтобы вызвать образ головы Зарембы и мысленно «постучать» ее по темени. Голова открыла глаза и улыбнулась:
«Привет, Виктор».
«Доброе утро, командир. Я готов к дежурству».
«Не торопись. Сегодня у тебя специальное задание. Вы с Митхуном обеспечиваете сопровождение эксперимента „Хроноскоп-2“. Ты — старший. Все вводные получишь у заместителя директора Костецки. И обязательно поешь — мало ли что, а ресурс надо пополнять».
«Вы чего-то недоговариваете, командир. Что случилось?»
«Есть неподтвержденные данные по сектору технического обеспечения: одна из камер зафиксировала движение…»
«Серый?»
«Человек. Но чужой».
«Взяли?»
«Нет. Он не локализуется нашими трекерами*».
«Я могу помочь, командир…»
«Выполняй задание! Конец связи», — образ Зарембы задрожал и исчез.
Береснев встряхнулся, привычно переводя организм в обычный режим, включил интер локальной сети и набрал код вызова.
— Poranek dobry, pan Jerzy! [41] — приветливо поздоровался он с появившимся на экране, заспанным и взлохмаченным парнем.
— Czolem, Viktor, [42] — пробормотал тот, протирая кулаками глаза. — Который час?
— Уже семь часов — полдня прошло!
— Шутник!.. У тебя что, бессонница?
— А у тебя сегодня ответственный день.
— У меня каждый день — ответственный. — Костецки наконец очнулся, пригладил вихры и внимательно посмотрел на приятеля. — Что-то случилось, Виктор?
41
Доброе утро, пан Ежи! (польск.).
42
Привет, Виктор (польск.).