А76 (сборник)
Шрифт:
– Здравствуйте, – произнёс я сдавленным шёпотом.
– Здравствуй, – ответили мне. – Проходи, бери билет и садись готовиться.
Я подошёл к кафедре. Деревянный пол подо мной поскрипывал и слегка покачивался, как корабельная палуба.
В глазах рябило от тусклого освещения. Билеты выглядели абсолютно одинаковыми. Я протянул руку – пульсирующая барабанная дробь в ушах – и взял крайний справа. Перевернул. «Билет №10» – было напечатано пишущей машинкой в верхней части белого прямоугольника. А ниже, уже от руки, вписаны два знакомых задания – теоретическое и практическое.
– Какой у тебя номер билета? – спросила участливо наша «химичка».
– Десятый, –
– Хорошо. Садись за парту, у тебя есть пятнадцать минут на подготовку к ответу.
– А можно без подготовки? – я боялся, что за пятнадцать минут выветрится половина только что прочитанного в коридоре.
Члены экзаменационной комиссии переглянулись, и серьёзная тётенька из гороно сказала:
– Если ты уверен в своих знаниях, то можешь отвечать без подготовки.
Я был уверен. Я был уверен, как никогда. Никогда – ни до, ни после – я не знал химию лучше.
2. Тест, или 10 лет спустя
В институте я учился гораздо лучше и прилежнее, нежели в школе. Но учили в институте хуже, чем в школе.
Если бы я знал, как в нём будут учить, то никогда не стал бы в него поступать. Но я не знал, и, сдав в приёмную комиссию все требуемые документы, получил на руки маленькую бумажку со своими паспортными данными и фотографией – пропуск на обряд тестирования, который должен был состояться в здании другого вуза примерно через неделю.
Тестирование включало четыре предмета: русский язык, литература, история и… математика. В тот год впервые для поступающих на гуманитарные специальности ввели тестирование по математике и физике. Ни ту, ни другую дисциплину я толком не знал.
Но делать нечего – пришлось идти в библиотеку, искать учебники и пособия. Помню, что внутри маленького, тесного помещения одного из филиалов городской ЦБС было очень жарко. Я стремился поскорее найти хоть что-нибудь подходящее и вновь оказаться на свежем воздухе. Как на грех искомое пребывало задвинутым в самый дальний угол самой верхней полки. Я не помню точного названия и имени автора. Последнее обстоятельство особенно обидно, потому что, читая этот труд, я впервые в жизни почувствовал, что математикой можно увлечься. Не увлекся, но почувствовал возможность такого увлечения. Понял людей, которые увлечены математикой. И нужно было для этого всего лишь последовательно и внятно изложить историю взаимоотношений человека с числами: как возникло понятие числа, как оно отделилось от конкретного предмета и стало абстрактным, почему возникла необходимость в отрицательных числах, какие споры вызвало данное нововведение среди математиков, как появились дифференциалы и интегралы… История о неграмотном одесском портном, заново открывшим в началеXX века интегральное исчисление, поразила своей почти евангельской притчевостью. Я выписывал формулы, разбирал примеры, решал задачи – то, чего сроду не делал в школе. И таким образом одолел примерно половину книги – до бинома Ньютона. Дальше не успел.
День тестирования уже с утра обещался быть жарким. На небе ни единого облачка. Воздух неподвижный, застоявшийся, безо всяких признаков утренней прохлады. И в этом воздухе – немолчный гомон огромной толпы выпускников и их родителей, собравшихся со всей области. Стоянка и всё свободное пространство перед воротами были забиты бесчисленными автобусами и автомобилями. Пространство за воротами, включая клумбы и яблоневый сад, – запружены людьми. Организаторы через мощные динамики пытались перекричать всеобщий гомон и как-то «упорядочить»
Наконец стали пропускать внутрь. Тоненький ручеёк потёк к раскрытым дверям из огромного моря, скопившегося во дворе.
Я не спешил, выжидал, пока давка у входа ослабнет, и лишь потом встал в очередь. Минут через десять, предъявив пропуск, я попал, наконец, внутрь. Там меня «отсортировали» и с небольшой группой вчерашних школьников препроводили в душный и заставленный партами спортзал. Сколько мы ждали, пока раздадут тестовые задания, уже не помню. Зато помню чувство облегчения, когда всё это закончилось. Было душно. Кондиционер не справлялся со своей работой.
Зато я справился со своим заданием даже раньше времени и ещё помогал сидевшей рядом девушке – просто так, от нечего делать.
Тест я сдал. Причём, даже в тех заданиях, на которые отвечал методом «научного тыка», процент «попадания» оказался выше «проходного порога». То есть можно было вообще ничего не учить, положившись на интуицию.
Я был единственным в группе, кто сдал тест: остальные принесли документы в приёмную комиссию значительно позже – в сентябре, и их зачислили по результатам собеседования.
СДЮВЛАМ, или Сто десятый юбилей Владимира Маяковского
Возлюбленные! станем любить друг друга, ибо
любовь от Бога, и всякий, кто любит, рождён
от Бога и знает Бога; кто не любит, тот не
познал Бога, потому что Бог есть любовь.
Первое послание ап. Иоанна, гл. IV, ст. 7,8.
Пролог. Созвездия «Магги»
Сижу дома. На диване. Смотрю телевизор. По телевизору реклама: Бульонные кубики «Магги»
Что-то знакомое.
Стал припоминать. Встал, подошёл к книжному шкафу. Весь мозг, как газету, измял в напряжении.
Вспомнил!
А если весёлостью пёсьей
закружат созвездия «Магги» —
бюро похоронных процессий
свои проведут саркофаги.
Когда же, хмур и плачевен,
загасит фонарные знаки,
влюбляйтесь под небом харчевен
в фаянсовых чайников маки.
1913 г.
Как, всё-таки, мало изменился мир. До обидного мало.
Глава 1. Загадка: «Владимир Владимирович, но не Путин?»
Иду себе по скверу, смотрю – стоит. Длиннющий, с коломенскую версту.
– Владимир Владимирович, вы?
– Я.
– Живой?
– Как видишь.
– А говорят, застрелились?
– С чего это?