А вот еще...

Колфер Йон

— Очень хорошо, Простатник. Я могу объяснить свой поступок.

— Просто замечательно, Непрроходим. Итак, ты приказал моему торпедисту не открывать огонь Возмутительно медленными, но неотвратимыми торпедами, потому что…

— Потому что торпед недостаточно, сэр.

— Что за вздор, рядовой?

— Их недостаточно, потому что на поверхности планеты находится бессмертный. Первого разряда.

— Ты уверен?

— Абсолютно. Ошибка исключается. Наши сканеры не в состоянии просчитать его, сэр. — Нам придется уходить

ни с чем, подумал Непрроходим, с трудом сдерживаясь, чтобы не запрыгать от радости (радость, равно как и любые ее проявления на борту «Бюрократического тупика» запрещены категорически, так что прыгать хоть на одной ноге, хоть на двух, там просто невозможно). — От бога у нас защиты нет.

— Бог, — произнес Джельц и захлопал в ладоши.

Это он от страха хлопает, надеялся Непрроходим.

— Это тот самый шанс, которого мы ждали!

Шанс унести ноги сразу же, как удастся раскочегарить ходовые двигатели, подумал Непрроходим, будучи все-таки оптимистом.

— Торпедист, открыть беглый огонь в приблизительном направлении этого бессмертного!

Непрроходим осторожно кашлянул.

— Сэр. Наши торпеды не причинят богу никакого вреда.

Джельц злорадно ухмыльнулся, окатив при этом Непрроходима слюной.

— Вреда не причинят, но отвлекут — запросто.

— Отвлекут?

Джельц был так доволен собой, что даже простил Непрроходиму его попугайские реплики.

— Да, сынок. Отвлекут этого бога, кем бы он там ни был, от секретного экспериментального оружия, которым мы сейчас очень осторожно зарядим торпедный аппарат.

— Экспериментальное оружие? — пискнул Непрроходим.

Джельц подмигнул ему.

— Секретное экспериментальное оружие, — уточнил он.

Бабуля

Артур Дент прикупил себе славный костюмчик в «Ню-Топ-Мэн» и почти наслаждался нехитрой возможностью носить нормальную взрослую одежду, хотя с учетом болтавшейся рядом Рэндом понимал, что всякое наслаждение нехитрыми радостями обречено на недолговечность.

— Это место не то, чтобы политический центр Галактики, — объяснял он Рэндом. — Но по крайней мере здесь нет визга и беготни.

— Пока нет, — возразила ему дочь. — Не сомневаюсь, ты и сюда навлечешь на нас какое-нибудь проклятие. У тебя на роду написано быть Ионой космического масштаба.

Артур не стал спорить. Все равно у него не имелось убедительных аргументов.

Артур с Рэндом сидели на скамейке на площади Джона Уэйна и ели домашнее мороженое в тени памятника означенному Джону Уэйну, изваянному в роли Шона-Боксера.

— Мы можем поселиться здесь. Ты можешь жить со мной или с Триллиан, когда она вернется из свадебного путешествия. Или с нами обоими. Как захочешь. У тебя теперь есть выбор.

У Рэндом в груди немного потеплело от удовольствия, но она поборола это ощущение.

— Я даже не знаю, стоит ли мне есть

мороженое, — сказала она. — Это ведь молочный продукт, да? Почти то же самое, что сыр. Такое может не понравиться сыромантам, а мне положено уважать их религиозные воззрения.

— Это относится ко всем молочным продуктам? С этим могут возникнуть сложности. Может разорить коров.

Есть, впрочем, Рэндом не прекращала.

— Наверное, придется составить список. Ну, например, я не в силах отказаться от молочных коктейлей. Меня к ним как магнитом тянет.

Артур откинулся на спинку скамьи, подставив лицо солнцу.

— Я сегодня утром видел, как Асид Префлюкс выходит из булочной с сырным пирогом. С четырьмя сортами сыра, заметь.

Рэндом выронила изо рта кусок вафельного стаканчика.

— Что? После всего, за что он боролся? Вот ренегат!

— Он сказал, что несет его кому-то. В общем, не для себя брал.

— Я просто обязана с ним переговорить.

— Рэндом. Мне очень неприятно тебе это говорить, но ты еще не взрослая. И пройдет еще несколько лет, прежде чем ты сможешь править планетой.

Это был убедительный довод, и экс-президент Галактики в памяти у Рэндом не мог не согласиться с ним, хоть подростку этого и не хотелось.

— Может, и так, но я обязательно буду ею править, уж поверь.

— Верю.

Площадь постепенно заполнялась обычной дневной толпой, группами демонстративно счастливых землян, ни один из которых не предпринимал ни малейшей попытки убить другого.

Долго ли это продлится, думал Артур. До тех пор, пока кто-нибудь не обожествит, скажем, грибы и не запретит нам резать их на кусочки?

В дальнем углу площади показался Форд и начал пробиваться сквозь толпу, изо всех сил работая своими острыми локтями. Когда он приблизился, Артур увидел на его лице хорошо знакомое выражение.

— Глазам своим не верю, — произнес он, швыряя недоеденное мороженое на землю.

— Папа! — потрясенно выпалила Рэндом. — Вон же урна, совсем рядом!

Артур даже не думал раскаиваться. Он встал и наступил ногой на стаканчик.

— Все это ерунда, потому что, сдается мне, эту планету сейчас уничтожат. Я правильно понял. Форд?

Форд, запыхавшись, подошел к ним. Как писатель он не привык к физическим нагрузкам.

Необходимое пояснение. Обычным пределом физической нагрузки для Форда Префекта было нашарить в ведерке последнюю устрицу и вскрыть ее створки специальными щипчиками. Единственный же физкультурный опыт Форда сводится к получению высшего дана по боевому единоборству Ванг-До, когда он некоторое время обретался на курорте Хуниан-Хиллз. Увы, курорт Хуниан-Хиллз отличается виртуальностью предоставляемых им услуг, так что занимался борьбой Форд лишь у себя в голове, каковой факт довольно болезненно осознал, затеяв в баре на Бете Джанглана драку с пятью журналюгами из местного периодического издания «Большие шишки».