А вдруг это правда?
Шрифт:
Она помахала Алеку на прощание, но он не смог ответить ей тем же, поскольку руки у него были заняты молоком.
– Спасибо, миссис Бойетт.
Он уже собирался идти домой.
А потом – потому что она заботилась о семье по соседству (возможно, даже слишком заботилась) или из-за того, как сгорбился Алек, точно весь мир был заключен в том галлоне молока, – она окликнула его:
– Вы, ребята, пойдете сегодня на открытие бассейна?
Мысленно она увидела Дебру в тот первый год после рождения Алека, как она катала Алека на надувной лодочке для младенцев. На нем была панама от солнца, и поля
Алек медленно, печально покачал головой.
– Папа говорит, ему надо работать.
Слова сорвались у нее с языка, прежде чем она успела его прикусить:
– Ну, скажи ему, что я могу взять вас обоих. Скажи ему, чтобы он зашел ко мне, когда у него будет минутка, и мы обо всем договоримся.
Мальчик вопросительно посмотрел на нее, мол, «Вы серьезно?», и она утвердительно кивнула.
– Давай! Иди и скажи ему! – Она обеими руками махнула в сторону его дома, подталкивая его туда.
Обернувшись, она увидела, что Джон наблюдает за ней, и выражение лица мужа сказало ей все, что ей нужно было знать.
– И что Оливер Твист хотел на этот раз? – поинтересовался он. Джон притворялся грубым, но он был старым добряком.
– Ну зачем ты так? – упрекнула она мужа и поставила перед ним креманку с парфе.
Он поднял брови.
– Ты только что предложила отвезти этих детей в бассейн?
Она пожала плечами.
– Иначе они туда не попадут. Господь свидетель, что у Ланса нет времени их сводить.
Скрестив на груди руки, Джон смотрел на нее непроницаемо.
– Тебе лучше поостеречься, не то тебя засосет.
Она отмахнулась от его слов.
– А вот и нет. Ешь парфе.
– Я люблю, чтобы в парфе был пудинг, – проворчал он, но начал есть.
После нескольких минут тишины Джон сделал глоток кофе и сказал:
– Так вот, я разговаривал с Клейем Робинсоном. Кажется, они в той же лодке, что и мы. Дети разъехались, никаких планов на лето…
Зелл подняла глаза, догадываясь, к чему он клонит, и ей это не понравилось. Проигнорировав ее панический взгляд, Джон продолжал:
– Мы говорили о том, чтобы устроить небольшой отдых для двух парочек.
Зелл не хотела отправляться в такую поездку. Она хотела в семейный отпуск, как они привыкли: снять домик на пляже или в горах у ручья, или остановиться в отеле рядом с парком развлечений. Она хотела собирать мокрые полотенца, натирать кремом обгоревшую кожу и смахивать с себя песок. Она хотела пойти на рыбалку, в поход, покататься на американских горках, сделать лагерные вкусняшки из маршмеллоу и печений и поиграть в настольные игры. Она хотела свое привычное лето. Хотела все это повторить.
Но она не могла сказать об этом Джону, который все еще любил ее, все еще хотел ее, все еще держал за руку, когда они ехали куда-нибудь в машине. И она понимала: это очень и очень немало. Она положила ладони ему на руки. У него такие крепкие руки, даже сейчас она восхищалась ими.
– Что ты придумал? – спросила она.
– Я подумывал о Лейк-Лур, – предложил он. – Какое-нибудь тихое и спокойное местечко, вроде этого? Может быть, маленький летний домик на берегу озера. – Он усмехнулся, гордясь собой, что
– Мы с Клейем могли бы поиграть в гольф. Вы с Алтеей могли бы побродить по магазинам.
Джон давно уже дружил с Клейем по работе. Она кое-как переносила Алтею, но по доброй воле никогда бы не стала проводить с ней отпуск. У Алтеи была просто пугающая грудь, которая выглядела приблизительно так, как когда ее сын, дурачась, затолкал себе под рубашку надувные шары с водой. Груди Алтеи будто жили отдельно от ее тела и нелепо болтались каждый раз, когда их хозяйка двигалась. А еще Алтея считала, что ее единственный сын поразительно похож на Тома Круза, и при каждом удобном и неудобном случае вытаскивала его фотографии. И это тоже тревожило Зелл: слишком часто ей приходилось присутствовать при приставаниях Алтеи к какому-нибудь бедняге с фотографиями, а ему оставалось только кивать и вежливо соглашаться.
– Неплохая идея. Я позвоню Алтее, как только представится возможность, – дружелюбно откликнулась она. Попозже она придумает, как отвертеться.
Удовлетворенный, Джон поставил чашку на стол.
– Знаешь, мне необязательно ехать на работу прямо сейчас.
Зелл рассмеялась.
– Я еще даже зубы не почистила.
– Меня интересуют не твои зубы.
Он сверкнул своей очаровательной улыбкой, поднялся со стула и отнес тарелки в раковину. Затем обернулся и вопросительно поднял брови. Хихикнув, она от него отмахнулась. Он пожал плечами и пошаркал в душ.
Доковыляв до раковины, Зелл занялась мытьем кофейных кружек и тарелок после завтрака, подумывая о том, не подняться ли наверх и не присоединиться ли к Джону в душе. Разве это не та свобода, о которой они когда-то мечтали? Что-то за окном над раковиной привлекло ее внимание, заставив отбросить такие мысли. По ветру плыл голубой шар в форме сердца, плыл по улице, точно его на веревочке тянула невидимая детская рука. Забыв про посуду, Зелл смотрела ему вслед.
Брайт
Едва открыв глаза, она сразу же перешла в режим планирования, перебирая в уме дела на день вперед. Сегодня – открытие бассейна, а значит, надо убедиться, что сумки упакованы, ланчи приготовлены, время встречи с друзьями оговорено, солнцезащитный крем в большом количестве – и под рукой. Она лежала в своей постели, мысленно ставя галочки.
Она слышала, как в соседней комнате Ивретт обсуждает с Кристофером динозавров, снова и снова перечисляет разные виды, отвечает на те же вопросы, на которые отвечал уже десятки раз. Кристофер еще не мог выговорить все слоги в длинных названиях динозавров, а его ошибки в произношении вошли в легенду. Она слышала, как Ив смеется над тем, как Кристофер коверкает слово «велоцираптор». Потом раздался визг, безошибочное свидетельство того, как сын изображает этого велоцираптора. Эти звуки вытащили ее из кокона простыней, подтолкнули к сыну и мужу, ядру их семьи, ядру и центру ее самой.