А в остальном, прекрасная маркиза...
Шрифт:
— Чего усмехаешься?
— Не думаю, что твоя подруга совсем уж святая. Есть грубая, то точная поговорка. Сучка не захочет, кобель не вскочит.
Что и требовалось доказать! Реакция мужа точь-в-точь, как я и ожидала. Помощь Вани отменяется. Надо искать другую поддержку. Хорошо бы получить толковую консультацию, выслушать опытных людей. Не одна же я страдалица на белом свете. Кого спросить? Перебрала мысленно своих друзей и приятельниц. Есть! Наташа Горская.
Позвонила ей. Давно не виделись, тра-ля-ля, дети, родители, шмотки, ремонты, отпуска.
Она работает в солидной английской фирме. У фирмы трехвековая история, и каждый чих сотрудников расписан в инструкциях и правилах. Наташа говорила, что с ними постоянно проводят беседы о пожарной безопасности, о дорожном движении и прочее. Она упоминала, что женщин отдельно инструктируют на предмет «секшуал харазмент» — сексуальных домогательств. Наташа рассказывала это, когда я сидела дома с маленькой дочерью, тема меня не интересовала, подробностей не помню. А сейчас они мне очень и очень пригодятся.
Страшной тайны в том, что со мной происходит, я не видела. Поделиться с подругой, поплакаться — милое дело. Но только не с Натальей. Она болтлива и не умеет хранить секреты. Даже если с нее взять честное-пречестное слово держать язык за зубами, ее все равно прорвет. Не сразу, так года через три. Представляю ситуацию. Сидим за праздничным столом на чьем-нибудь дне рождения, и Наталья спрашивает:
— А помнишь, к тебе клеился начальник? Чем все кончилось?
Лицо моего мужа в этот момент я даже представлять не хочу.
Мы встретились в маленьком уютном ресторанчике. Перемыли косточки мужьям, друзьям и знакомым, поделились новостями. К нужной теме я подвела подругу уже испытанным враньем — историей про мифическую приятельницу, которую терроризирует руководитель.
— Все мужики сволочи. Если не все, — поправилась Наташа, — то многие. Не повезло девушке, — Наташа явно не проявляла интереса к предмету.
— Погоди! — всполошилась я. — Ты же рассказывала про лекции о секшуал харазмент! Что конкретно западная мысль накопила? Ведь не только у нас случается.
— Сплошь и рядом по всему миру.
Наталья задумалась, вспоминая. Она обладала замечательной памятью, в школе, на спор, за вечер выучила поэму Лермонтова «Мцыри».
— До пятидесяти процентов работающих женщин страдают.
— Не может быть! — поразилась я. — Получается, каждой второй проходу не дают. Врет твоя западная статистика.
— Не врет, а все учитывает. Сексуальное домогательство — это не только когда начальник тебя на стол поверх бумаг завалил и отъегорил. Сексуальные притязания бывают вербальными, невербальными и физическими. — Наталья вспомнила лекцию и говорила как по-написанному. — К вербальным относятся сексуальные инсинуации, намеки, оскорбления, угрозы, шутки относительно половых особенностей…
— Как это?
— Если начальник, скажем, заявляет, что у тебя аппетитная задница. Далее, невербальные. Многозначительные взгляды, оскорбительные или неприличные звуки, посвистывания, непристойные
— Хорошо живут, посвистывания учитывают.
— Ага, западные тетки свои права качают будь здоров. Какая-нибудь лентяйка запросто руководителю может жизнь испортить, если обвинит его в сэкшуал харазмент. Мол, смотрел на мои ножки и причмокивал.
— Это другая тема. Закончи первую. Что осталось?
— Физические преследования. Прикосновения, пощипывания, поглаживания, принуждение к половому акту или покушение на изнасилование.
Получалось, что я нахожусь на третьей стадии, осталось только изнасилование… послезавтра…
— Что делать-то? — воскликнула я. — Вас учили?
— Почему так нервничаешь? — насторожилась Наталья.
— Подругу жалко. Хочется ей помочь, дать совет. Какой совет? Как тебе предлагалось действовать?
— Идти к вышестоящему руководителю, позвонить по специальному телефону, обратиться в профсоюзный комитет.
— Ничего не подходит! У… у моей подруги начальник — владелец фирмы. Профсоюзов не имеется. И телефона для доносов, естественно, тоже.
— Ага, на лекции подчеркивали, что в маленьких фирмах женщины особенно страдают. Как правило, увольняются, но некоторые идут в суд, пять процентов, на Западе. У нас о подобных процессах не слышала.
«Мой будет первым», — почему-то подумала я.
— Для суда нужны доказательства.
— Верно, — подтвердила Наташа. — Нужно собрать доказательства.
— Как собрать, если все происходит за закрытыми дверями?
— Свидетели. Пусть твоя приятельница договорится с кем-нибудь, кто как бы случайно войдет в кабинет в самый пикантный момент. Можно также тайно записать на диктофон, что говорит эта сволочь. Только важно самой правильно его разговорить, чтобы на пленке не остались одни хрюканья и сопения. Но, Надя! Дохлое это дело — судиться. Дурная слава приклеится, не отмоешь. Посоветуй приятельнице вылить кислоту на прибор ее начальника и искать другую работу.
— Да, Наташ, спасибо! Так и сделаю.
Я вернулась в офис. Хотя руководства к действию от Наташи не получила, но что-то неясное забрезжило на краю сознания. Какая-то смутная надежда. Мне снова повезло, Игорь меня не вызывал. Наплевав на служебные обязанности, я отыскивала в Интернете материалы, связанные с сексуальными домогательствами и уголовной ответственностью за них.
Начиталась! Святые угодники! Как бедные женщины страдают! Какие дикие нравы процветают!
Студентки ложатся под преподавателей, продавщицы-палаточницы из ближнего зарубежья в сексуальном рабстве у хозяев. В одном из городов Ленинградской области, где острая нехватка рабочих мест, предприниматель построил фабрику по производству американских бутербродов. И стал «торговать» вакансиями, требуя за должности сексуальные услуги. Все в городе, включая администрацию, знали, но наказать развратника не могли. Никто из женщин не обратился в прокуратуру, боялись потерять работу и стыдились пятна на репутации.