А отличники сдохли первыми... Часть 2

R. Renton

— Во, ништяк, Стясян! Ща я тоже так… — Третий гопник шагнул к толпе, размахиваясь ножом. Но в этот момент я плюнул конфету ему под ноги. И голодные твари немедленно шагнули ему навстречу, сбив с ног. Каждый жора попытался добраться до лакомства первым, не обращая никакого внимания на сдавленные стоны пацана, которому десятки ног тут же наступили на все части тела, выдавив воздух из грудной клетки.

Подскочив к нему после того, как толпа прошлась дальше, я быстро ткнул финкой в шею. И, упираясь

в плечо свободной рукой, потянул лезвие на себя, разрезав трахею и кадык.

Остальные пацаны, отшатнувшись от неожиданного напора толпы заражённых, попытались рубить и колоть их своим оружием. Оставив в чьей-то грудной клетке свой топорик, один из подростков не успел шагнуть назад и тоже упал под напором голодных тел. Я немедленно подтянул его за ноги к себе, а Белый подскочил сбоку и воткнул свой нож тому прямо под кадык по самую рукоятку. И немедленно провернул, заставив пацана распахнуть глаза и растеряно булькать, схватившись за руку кадета. Но очень быстро слабеющие пальцы разжались и бульканье затихло.

Трое оставшихся часовых растеряно отступили от напирающей толпы:

— Бля, надо старших звать, чёт хуйня какая-то творится…

Я привлёк внимание Белого и жестом указал ему на самого левого гопника — помельче остальных. Чиркнув ребром ладони по горлу, я дал понять кадету, что мне от него нужно и тот согласно кивнул. И мы вместе начали понемногу протискиваться вперёд мимо вновь остановившихся рядов заражённых.

Испуганные пацаны уже повернулись к толпе спиной и направились в сторону западного крыла, намереваясь позвать подмогу. И никто из них не заметил, как из толпы позади них вышли мы с Белым.

Кадет подпрыгнул к тому гопнику, на которого, я указал, ударил ногой под колено и задрал опустившемуся на землю ребёнку подбородок. И правой рукой вскрыл тому горло от уха до уха.

Одновременно с ним я возник из темноты между двумя другими детьми и, протянув руки вперёд, быстро развёл их в стороны, зажав под каждой подмышкой по тонкой шее. И резко откинув корпус назад, услышал с двух сторон характерный хруст шейных позвонков, ломающихся о подставленные предплечья. Потеряв связь с мозгом, тела мгновенно обмякли и осели на пол.

Я проглотил остатки конфет и ткнул кадета в плечо, пока он вытирал нож об олимпийку зарезанного капроновца. Увидев мой кивок в сторону арки, Белый последовал туда за мной по пятам, тоже пригнувшись.

Пройдя вплотную к стене, чтобы не светиться со стороны «Словакии», мы действительно обнаружили под перекрытием дверь. Даже не одну — вход был в каждое крыло — и восточное и западное. Ни снаружи, ни внутри у входов никого не было.

Я выбрал запажное крыло и Белый остался у входа — согласно инструкциям.

За дверь открывался небольшой пустой

холл. Похоже, тут раньше были кассы, где можно было посмотреть расписание и купить билет на речной трамвай до прибрежных дачных посёлков. Перегородки, столы и стойки были усыпаны мусором и битым стеклом. Наверное, основная культурная жизнь центровых действительно шла только в помещениях клуба и магазина электротехники. А тут и правда делать было нечего — ни запаса закуски и алкашки, как в примыкающих кафешках, ни комфортных столиков или диванов. Ульяна, видимо, была честна.

На второй этаж вела узкая лестница позади кассовых перегородок. Осторожно перебравшись через них, я подошёл к ступеням и прислушался. Да, наверху определённо кто-то засел. И, судя по тому, что до сих пор нормальных препятствий для выхода кадетов из западни мы не встречали, это как раз был пост, блокирующий им этот выход.

Неслышно шагая по ступеням вверх, я обратился в слух.

— …Кинули они своих, походу. Давно бы уже спасать ломанулись.

— Да, зассали наверно. Ну значит скоро завалим этих мудил.

— Чёт неохота к ним туда лезть…

— Да никто и не полезет, ты чё, епта! Механ «гошу» развернёт сюда и они сами на пол ёбнутся. Или то, что останется, хы-хы-хы… Прост ща он красных ещё ждёт там, на набке.

— Ну ништяк тогда. А то блядь, Виталя вон видел, как нашпиговали… Ну нахуй туда к ним лезть.

— Блядь, смотри вперёд! Вдруг ща полезут…

— На пулемёт? Ты б полез?

— Я нет. Но они то ёбнутые на всю башку. Ща как захотят героями стать… Токо успевай на гашетку дав…

Парень в синем комбинезоне, сидевший рядом с пулемётчиком на ступенях не договорил, получив удар ножом в горло. Оставив оружие в шее, я зажал обеими руками шею второго стрелка. Уперев одно предплечье в горло, я надавил сверху вторым на затылок всей массой тела и снял череп с основания.

Схватившись за рукоятку ножа, раненый «лётчик» испуганно уставился на меня, откинувшись на перила. Отбросив расслабившееся тело пулемётчика, я упёр основание ладони ему в подбородок, не давая раскрыть рот и, обхватив руку, сжимающую оружие, вытащил финку, выпустив наружу поток светлой артериальной крови.

Затрепыхавшись, подросток помычал ещё несколько секунд и затих.

Убрав нож, я обернулся к оружию, установленному перед ними на ступенях. Однако. Новёхонький «Печенег», весь в масле. От такого не за всякой стеной укроешься, не то что с голой задницей в узком коридоре переть. Снизу к стволу была примкнула коробка на сто патронов.

Взвалив оружие на плечо, я шепнул в темноту коридора, ведущего в помещение, располагающееся примерно над аркой:

— Лютый! Скар! Горян! Вылазь! Уходим!