А-Элита

Зайцев Михаил Георгиевич

Страшно захотелось чего-то. Что-то предпринять. Но что?..

Гром вышел из-за стола. От резких движений кольнуло в пострадавшей пояснице. Обругав злопамятную боль, Гром подошел к двери. Заперто.

Гром постучал костяшками пальцев о дверную панель. Прислушался. За дверью тихо.

Матерясь шопотом, Гром подошел к окну, отдернул марлю-занавеску. За стеклом, за решеткой на окне, небо, трава, сосны и угол главного корпуса лжепансионата. Разбить стекло? И орать?.. И чего, конкретно, орать?..

Андрей Лосев дал подписку о неразглашении. Про квиттеров экс-Лосеву, Грому, можно говорить только с полковником

Стрельниковым... Наверное, не только, однако с кем еще, полковник не сообщил. И никаких инструкций на предмет, что делать, ежели снова почувствуешь нечто, Стрельников не давал...

Мерзкие ощущения не отпускают, нудно гложут, подталкивают к действиям.

Шаг к столу, пепельницу в кулак, шаг обратно к окну, замах, бросок.

Посыпались стекла.

Медкабинет на первом этаже. В кабинете хранятся лекарства, в том числе и наркосодержащие. И именно поэтому за окном решетка. Излишняя предосторожность, по мнению бывшего сотрудника уголовного розыска. На своем коротком оперативном веку сталкивался экс-Лосев и с ворами, и с грабителями, однако больных наркоманией видеть не приходилось и не особо верилось в байки старых товарищей про наркоманов, которые, дескать, ради зелья готовы ломиться куда угодно.

Смахнув с подоконника стеклянное крошево, умудрившись при этом не порезаться, Гром попробовал прутья решетки на прочность, выругался шепотом и заорал, что называется, благим матом:

– Кто-нибудь!.. Кто-нибудь, отзовитесь!!. Сюда!!!

Ну почему, почему в медкабинете нет телефона?!.

– Але, кто-нибудь!..

За углом вроде бы... Или послышалось?.. Нет – шаркают по траве чьи-то ноги. Ура! В зоне видимости появился старичок, тот, который служит истопником в котельной.

– Отец! Позови кого-нибудь из администрации!

– Ась?

– Кого-нибудь!!! Из администрации!!!

– Ты стекло разбил?

– Я!!! Позови кого...

– Не ори, не глухой! Ты зачем хулиганишь? Зачем стекла бьешь?

– Отец, будь человеком! Пойми, мне срочно необходимо связаться с одним полковником! Срочно! А я запертый сижу в медкабинете, я...

– Уже незапертый, – произнес за спиной знакомый голос.

Гром оглянулся – на пороге полковник Стрельников. Шагов в коридоре и щелчка дверного замка Гром, ясное дело, не услышал – драл глотку, общался с «отцом» через разбитое окно.

– А теперь снова запертый, – Стрельников, закрыв за собой дверь, сунул ключ в замочную скважину, повернул. Не спеша, но и не мешкая, подошел к окну, мягко отодвинул курсанта, облокотился о подоконник и крикнул: – Федот Савич! Привет! Все нормально, Федот Савич! Учебная тревога!

– Ась?

– Я говорю: отбой учебной тревоги!!.

– Не ори, не глухой. Отбой-то отбоем, а бой стекла – хулиганство. Я пошел в администрацию докладывать.

– За ради бога.

– Бога нет и цельного стекла на окошке больше нету. Люди старались, стекла вставляли, мыли, а у них, говорят, учебная тревога. Что ж за тревога такая, когда при ей, при учебной, стекла бьют? Что ж за порядки? Вот раньше...

Причитая, истопник-атеист скрылся за углом. Полковник задернул марлевую занавеску, и под каблуком казенного полуботинка хрустнул осколок оконного стекла. Стрельников начал мерить шагами скромные квадратные метры медицинского кабинета. Привычка такая у товарища полковника – говорить на ходу. Весьма,

надо признаться, неприятная для слушателя привычка, но уже знакомая Лосеву-Грому.

– Садитесь, курсант. Сядьте за стол и успокойтесь. Сейчас недавно доставленную дохлятину опять уберут из соседнего помещения подальше, скоро вам станет лучше.

– В соседней комнате был мертвый квиттер?..

– Нет, не квиттер. Другая дохлая тварь. Вы среагировали на останки, вы полноценный антипат элитной категории «А». С чем вас и поздравляю. Мои ожидания оправдались, догадки нашли подтверждение – вы уникум, А-элита.

Грому действительно стало легче. Прежде всего морально – все было подстроено, тварь мертва, и более нет нужды искать выход из безвыходного положения. Однако и организму сделалось легче, он плавно возвращался к состоянию просто плохого самочувствия, которое предваряло взрыв мерзких ощущений.

– Это был экзамен? – Гром плюхнулся за стол, на плечи навалилась усталость. Ничуть не стесняясь полковника, курсант сгорбился, растопырил локти на столешнице. Опустил голову. На Стрельникова курсант глядел исподлобья.

– Экзамен, – подтвердил полковник. – Причем довольно жесткий. Предшествующие события – лишь прелюдия к экзамену на звание полноценного антипата. Отягощающие обстоятельства и отвлекающие маневры, фигурально выражаясь.

– Вы сказали: «другая тварь». – Гром потянулся к папиросам. – Какая «другая»? На кого я среагировал?

– На другого антипода, не важно, какого именно. Неполноценные антипаты чуют только живых антиподов, вы среагировали на мумию.

– Реакция была иной, – Гром прикурил, высыпал спички из коробка. – Не такой, как тогда, в засаде. Тогда огорошило сразу, а сегодня накатывало постепенно.

– Тот мальчик находился в процессе трансформации и ауру имел схожую с человеческой, хотя и изрядно гипертрофированную. Антиподы не люди, у них все по-другому. Аура человека – яйцо. Аура того мальчишки разбухла до размеров громадного яйца. Аура у настоящего антипода, прошедшего все стадии трансформации, совершенно другой природы. Фигурально выражаясь, скорлупа исчезает, аура растекается в пространстве и по мере удаления от тела становится все более и более жидкой. Или вот вам еще образный пример – щупальца осьминога. Вдали от туши щупальце махонькое и при этом опасное, управляемое. Если, конечно, осьминог жив. А если мертв, щупальце загнивает вместе с тушей, но воняет, само собой разумеется, гораздо слабее. Уловили суть?

Гром соврал жестом – понуро кивнул. У него заболела голова и слегка дрожали пальцы. Стряхивая в очередной раз пепел, он промахнулся мимо пустого спичечного коробка, насорил на столешнице.

– Вернемся к живым тварям, – бодро продолжал вещать полковник. – Антипат фиксирует антипода, в то время как сам выпадает из чувствительной сферы твари до момента визуального контакта. Мальчик-квиттер почуял только вооруженного Панасюка в домишке на отшибе и отключил Тараса Борисовича, собираясь, извините, им пообедать. Между тем если бы мальчик открыл дверь раньше, чем вы выстрелили, или же если бы вы его только ранили, тогда все! Тогда вам конец. Был бы конец, конечно. Вы счастливчик, молодой человек. До момента визуального контакта у антипата всегда преимущество, после – он становится приоритетной целью ментальной атаки антипода. Я понятно объясняю?