А единороги будут?
Шрифт:
– Говори через Рикиши, девочка. Что с ним?
– Он… Он разговаривал с Сонолой, а потом побелел и теперь лежит без сознания, – я с трудом мыслила спокойными четкими фразами, стараясь не разрыдаться.
– То есть он до сих пор нормальный? – мне показалось, что в голосе женщины послышался намек на ревность, но потом она перешла на чисто деловой тон: – С Сонолой? Странно. Кстати, почему ты не появилась в поместье в понедельник? Я ждала тебя.
– Ждали?! Но… – я растерянно замолкла, потом попыталась фразами в голове пересказать все, что произошло в тот день. Теперь на пару минут замолчала Марими. А я вдруг начала чувствовать
– Ты удивительно предсказуема, но очень странно, почему Киш не насторожился, – подтвердила Марими мою догадку.
– Он был очень растерян, – сообщила я своей невидимой собеседнице.
– А должен был связаться со мной и уточнить, следует ли вам появляться в поместье или нет.
– Я пытался, леди, – в нашем диалоге зазвучал третий, слабый голос.
Уф! Живой… Выпорю… Упокою и выпорю!
– Странно. Наверное, что–то произошло с артефактом удаленной связи.
Судя по голосу Марими, она и сама не очень верила в такое редкое совпадение.
– Леди, я пытался связаться с вами в течение всего времени пребывания здесь! Между нами была глухая стена. Я волнуюсь за вас, леди…
– Уверен, что не за себя? – в голосе Марими прозвучал легкий укор, на который Рикиши тут же отреагировал:
– Леди, я разве хоть раз позволил вам усомниться в моей преданности?!
– Конечно, нет, – она улыбалась, это чувствовалось, но меня неприятно кольнули уверенность и легкое пренебрежение в голосе. – Теперь это не твоя проблема. Лучше расскажи мне, что это за история с Сонолой?
– Я ее немного разозлил и отвлек, – если бы не наше СОчувствие, то я бы не заметила промелькнувшее на заднем фоне смущение, так уверенно даже мысленно прозвучала фраза. – И только тогда мне удалось пробить стену между нами.
– И ты потратил на это всю свою энергию? Чтобы предупредить меня? Как это трогательно!
Мне пришлось очень сильно напрячься, чтобы заглушить в себе желание придушить кого–то из этих двух голубков. Учитывая, что разговор шел на ментальном уровне, это было равносильно подвигу. – Кстати, приятно удивлена, что ты до сих пор жив, – ну, вот насчет «кстати» – согласна, а насчет «приятно» она приврала, точно. – Раз уж ты столько времени с этой девочкой и до сих пор не деградировал… Я позволяю тебе совершить обряд полной передачи прав. По крайней мере, это не позволит моей сестре отомстить тебе завтра слишком легко. Но, вообще, надо думать, кого злишь!
– Да, леди. Спасибо, леди!
– Надеюсь, ты выживешь завтра, – снова легкое пренебрежение в голосе, как будто на самом деле ей просто интересно, сумеет ли Рикиши выкрутиться. – Икари, девочка, я, конечно, очень расстроена, что мы не повидались перед поездкой во дворец, – такое ощущение, что Марими неожиданно забыла о третьем участнике беседы, потому как резко изменилась интонация. Нет, она не стала матерински–заботливой, но нотки стали ощутимо теплее. – К сожалению, – кстати, в передаваемых эмоциях действительно фонило легким расстройством, наверное, от того, что весь завтрашний спектакль пройдет мимо, – я не смогу завтра оказаться там и поддержать тебя. По делам семьи я сейчас нахожусь на другой половине Яхолии и не могу все бросить и вернуться. Ведь официально твоя опекунша – моя сестра. Да и с дроу ей общаться привычнее. Но я уверена, что ты готова к приему и не опозоришь
– Спасибо, леди, – я очень постаралась, чтобы в моей мысленно сказанной фразе действительно прозвучал хотя бы намек на благодарность.
– Не понимаю, почему ты злишься, девочка, – судя по звучащему у меня в голове голосу, Марими, и правда, была в недоумении. – Но очень рассчитываю на твою благоразумность.
– Пусть тогда Сонола держится от моего Рикиши подальше! – буркнула я. – И будет здорово, если она выдаст мне краткий курс выживания среди дроу.
Марими засмеялась, как будто зазвенел серебряный колокольчик.
– С Кишем я чем могла, тем помогла, проведешь обряд – и он твой. Соврать он тебе не сможет после того, как я дала свое согласие на полную передачу прав. То, что Сонолу он постоянно провоцировал – его вина. Если сейчас сестра посчитает, что предел ее терпения наступил… Значит – наступил. Меня их противостояние достаточно долго забавляло, но раб должен знать свое место. Насчет краткого курса выживания…. – Марими снова тихонечко засмеялась. – Я скажу сестре, может, она и захочет тебе помочь.
Что–то я в этом сомневаюсь. Как говорится, ничто не предвещало.
– Простите, леди, – Рикиши вновь напомнил, что нас тут трое, и мы общаемся через его голову. – А можно вас попросить не сообщать леди Соноле, что вы совершили мою полную передачу леди Икари? Оставьте мне маленькую фору в противостоянии с вашей сестрой, пожалуйста! – О, да, мой нетопырь умеет умолять профессионально, сразу до слез пробирает. – Если я выживу, то буду охранять свою новую хозяйку…
Марими задумалась, потом чуть слышно усмехнулась:
– Ну, хорошо, я забуду сообщить сестре о такой мелочи. Иначе, действительно, совсем не интересно будет.
То, что мы остались вдвоем, я заметила не сразу. Нет у меня привычки общаться напрямую через голову, тем более чужую. Никаких гудков – ни вызова, ни занятости, никаких кнопок, ничего привычного, только отсутствие «дыхания» чужого сознания где–то рядом. Зато осталось бледное до синевы тело, запекшиеся губы, закрытые глаза, как будто утончившиеся пальцы, обострившиеся и удлинившиеся ногти… КрасавчЕк!
Ради меня он, значит, жизнью рисковать не готов, а чтобы связаться со своей драгоценной хозяйкой, не отвечающей на его зов…
– И что это было? – поинтересовалась я, поглаживая бледное тело по щеке и обдумывая, что сейчас секс будет чем–то сродни некрофилии, а если поделиться кровушкой, то есть шанс, что до начала приема во дворце не восстановлюсь.
– Эксперимент, – хмыкнул Рикиши, не открывая глаз, но потихоньку розовея, наслаждаясь моей лаской и восстановлением сил. – Ехать во дворец, не понимая точно, что нас там ждет и не имея никаких козырей, было бы чистым самоубийством. Особенно учитывая то, что между приказами леди Сонолы и вашими мне пришлось бы выбирать ее.