999999999 маны
Шрифт:
По спине пошли мурашки. Они ищут меня. Только пока еще не знают об этом.
Я начал лихорадочно анализировать всё, что мне известно.
Какие у них есть зацепки? Люди в поезде - бесполезны. Полезный свидетель - только я. А дело срочное, если судить по тому, что они пришли на следующий же день, после того, как я вышел из комы.
Вопросы задавали в основном про стариков. Агентам, как собственно и мне, было очень интересно, зачем убили проводника. Они очень акцентировали на этом внимание. Но, если честно, у меня складывалось ощущение, что старик прибил того проводника тупо, чтобы сломать мозги мне и всему следствию.
Зачем
Возможно последние фразы девушки-агента и были брошены, чтобы расположить меня к ней на контрасте с хамоватым Рубаном, но на деле она дала то, чего мне так не хватало — толику информации.
Медсестра выдвинула какой-то из приборов над моей головой и начала записывать его показания, держа в руках планшет для бумаги, что немного отвлекло меня. Она иногда как будто с опаской на меня поглядывала и постоянно поправляла свои волосы.
Я вернулся в свои мысли.
Они от меня не отвяжутся и это понятно.
Как бы я не старался, Рубан выглядел как опытный агент, как и Беркер, они явно читали меня и делали свои выводы. Хотя мне и казалось, что держался я довольно неплохо, но они точно поняли, что здесь что-то нечисто.
Что же до начальника медсестры, что сейчас хлопотала надо мной… Его недавняя реакция была бесценна. Будь это кто-то другой, я бы сразу сделал однозначный вывод исходя из поведения врача. Однако с такими скользкими типами есть одна большая проблема — они всегда, каждый божий день, трясутся за свою шкуру, благодаря чему не всегда легко сказать, что именно вызвало у них панику. Я насмотрелся на таких еще в окружении отца. А если учитывать склонность Ибрагима к подхалимству, сложно сказать однозначно - он так вспотел и потерялся просто потому, что дезинформировал влиятельных господ касательно моего состояния, тем самым показав свою некомпетентность, или потому, что снотворное все таки должно было заставить меня заснуть навсегда, и теперь у него на повестке дня больша-а-я такая проблема в виде одноглазого наследника известного клана. Медсестру он мог использовать в темную, но судя по ее поведению, все не так просто.
Впрочем, с такими вопросами лучше разбираться вместе с Фридрихом, он куда лучше разбирается в людях, чем я.
Мия закончила свою работу и устремилась к выходу, однако сделав шаг по направлению к двери, замерла на месте.
— Извините… — тихо произнесла она, опустив голову в пол и вышла из палаты, даже не дав мне ответить.
И что это было? Она про свою нервозность? Сомневаюсь…
Начало смеркаться, когда в коридоре послышались тяжелые шаги. Я притих, вслушиваясь в происходящее.
В какой-то момент шаги внезапно прекратились.
А затем двери распахнулись и в дверях показался мужской силуэт.
Фридрих был мощного вида мужчиной на шестом десятке лет, впрочем по его физической форме об этом и не скажешь, только морщинистое лицо и черные волосы с сединой то тут, то там, выдавали его реальный возраст. На квадратном лице выделялись пышные усы, которые меня почему-то всегда смешили.
Однако самому Фридриху сейчас было не до смеха. Несмотря на то, что он стоял с довольно дружелюбным видом, держа в одной руке пластиковый судочек с супом, а во второй пакет с апельсинами, было ясно, что не в добром расположении духа. Его глаза были сужены, ноздри гневно
— Что-то ты быстро, — хмыкнул я.
— Летел, — хмуро пробурчал Фридрих, его взгляд зацепился за небрежно брошенные стулья в центре комнаты, после чего он принюхался, — Что за херня?
Я развел руками.
— Как-то так, — и криво улыбнулся.
Фридрих оставил пакет на пустующем столике, на котором задержался тяжелым взглядом, после чего направился ко мне. Присел на стул рядом.
— Марк, честно, меня никто не проинформировал, что ты проснулся. Иначе я бы уже давно был здесь, развели тут понима...
Я поднял руку, прервав его на полуслове. Пора проверить один момент, что не давал мне покоя.
— Думаю, ты уже сам заметил, как работает охрана, — Фридрих кивнул, — Давай я сначала еще кое-что покажу, а ты сам сделаешь выводы.
Я нажал на экстренную кнопку, и под удивленным взглядом главы службы безопасности начал загибать пальцы до десяти. Когда обе ладони свернулись в кулаки, я сорвал с себя датчик, что отслеживал моё сердцебиение, и тот показал остановку сердца.
— Смотри, куда вы меня положили.
Время шло, но ни один горящий желанием спасти меня врач не ворвался в палату.
С каждой секундой задержки лицо Фридриха становилось всё багровее и багровее.
И вот, спустя минут пять, в коридоре послышались медленные грузные шаги. Похоже, Ибрагим на этот раз лично решил убедиться в моей кончине.
Он влетел в комнату чуть ли не с радостной улыбкой.
Увы, порадовать его мне было нечем. Мелкие глазенки главврача уперлись в массивную фигуру Фридриха, сидящего на стуле с краснючим лицом. Ибрагим перевел взгляд на меня, а затем на приборы, со свисающими из них датчиками. От его радости не осталось и следа. Лицо врача побледнело.
— Ясно, — Фридрих глубоко вздохнул, дабы успокоить себя, и встал со стула. Казалось, вокруг него даже воздух стал тяжелым — Вот оно значит как.
Я уже пару раз слышал от него эту фразу и примерно понимал, что сейчас будет происходить.
Я даже не успел заметить как доктор резко переместился лицом в пол с заломленной за спиной рукой. Фридрих прижимал его коленом сверху. Одной рукой он придерживал Ибрагима, а второй прошелся по его карманам. Спустя секунду на пол возле них высыпался целый рой каких-то пилюль и бумажек. Там же оказался и телефон доктора. Достав из кармана самые обыкновенные стяжки, Фридрих заломил доктору вторую руку и стянул его руки вместе, только тогда убрал колено. Все это время доктор не издавал ни звука — видимо отключился от удара головой об пол.
Окинув взглядом комнату глава службы безопасности в охапку схватил, всё, что достал из кармана дока, встал с пола и подошел ко мне.
— Марк, ты сейчас лучше помолчи, но если “док” будет врать, то не стесняйся поправлять его слова, — положив принадлежности медика на тумбочку, он взял стул и перенес его в центр палаты. Затем подхватил доктора одной рукой и усадил на стул. Лицо у того было неважное, будто на бегу встретило бетонную стенку.
— Если очнется раньше, чем я вернусь, то позови, сейчас буду, — после этих слов он вышел в коридор. О чем был разговор в коридоре я не слышал, но спустя две минуты в палату вошли четверо охранников, с пустыми кобурами, а за ними Фридрих, держа в руках столько же пистолетов.