90 МИЛЬ ДО РАЯ
Шрифт:
– Таковы правила. Не я их придумал. Это как правила дорожного движения. Если ты их не соблюдаешь, то обязательно попадешь когда-нибудь в аварию. Человек должен подчиняться определенным нормам. По-другому он просто не выживет. Понял? Так что давай, думай побыстрее, и не забудь бросить монетку в ложбину посреди пещеры. Увидишь куда – там на дне много монеток.
– Получается, Святому Кристобалю нужны деньги? – недоверчиво спросил Элиан.
– Деньги всем нужны. Но он не у каждого возьмет. А только у того, кто этого заслуживает,
– А если я очень сильно люблю свою страну, я могу загадать не одно, а несколько желаний? Ну, хотя бы три? – выторговывал Элиан право заказать себе новый китайский велосипед взамен самоката, светящийся в темноте игрушечный мачете в кожаном чехле и огромного плюшевого Микки Мауса, или, на худой конец, механического Бэтмана, но только в том случае, если всех Микки Маусов уже разобрали. Если нет, то сгодится даже небольшой пластмассовый Микки на пружинке, такого он видел у Лоренсито.
– Нет, только одно желание, – был суровый ответ.
– А может, где-нибудь поблизости есть еще одна пещера? – выискивал лазейки хитрец Элиан.
– Поблизости лишь непроходимые мангровые заросли, – неумолимо сообщил Хуан Мигель.
Поникший Элиансито, переступая с камня на камень, побрел в пещеру. Нахмуривший брови папа и улыбающийся дядя Педро остались у катера.
Оказавшись внутри, Элиан обомлел, глядя на рифленые, свисающие каменными глыбами пористые стены. На дне крошечной ложбинки посреди пещеры, в прозрачной воде, освещенной пробившимся со щелок преломленным розовым светом, отражаясь и рикошетя, сияли разноцветные монеты разных стран.
Элиан грустно присел на покрытый водорослями и мхом, обточенный водой единственный здесь плоский камень. Он крепко задумался.
Что же попросить у Святого Кристобаля? И почему он установил такие жестокие правила, разрешив загадывать лишь одно, самое сокровенное желание? Элиансито размышлял молча, пока не почувствовал, что от здешней сырости его начинает знобить.
И тогда мальчуган решительно встал с плоского камня, прислонился к стене и, прикрыв уста ладонью, прошептал:
– Святой Кристобаль, я пока не могу выбрать из всех своих желаний самое важное, и поэтому я хочу попросить тебя сделать вот что… Сделай так, чтобы я обязательно сюда вернулся. К тому времени я хорошенько обмозгую, чего хочу больше всего на свете. Когда я приду сюда снова, то загадаю только одно желание…
Мальчик вышел из пещеры весь в слезах.
– Что случилось? – недоумевая, спросил отец.
– Я проморгал свое желание, – горько рыдал Элиан, – Я попросил Святого Кристобаля только о том, чтобы вернуться.
– Вернуться? – повторил за сыном отец, – Отличное желание – вернуться. И что же тебя так расстроило?
– Как же ты не понимаешь?!
Папа развел руками, не ведая, что предпринять, чтобы успокоить сынишку.
– Постой, постой, – вклинился в разговор находчивый дядя Педро, – А что у тебя в руке?
Элиансито разжал кулак. На детской ладони блеснула монета в двадцать пять сентаво, выданная отцом перед визитом в тайное убежище корсаров.
– По правилам просьба вступает в законную силу лишь после уплаты налога святому Кристобалю. Раз деньги на месте, значит и желание ты не загадывал, – обстоятельно, поглаживая ус, молвил друг отца, – А то, что ты попросил о возвращении сюда, так это Святой Кристобаль считает обязательным для каждого, кто к нему приходит.
– Как это? – все еще не веря своему счастью, но уже не плача, крякнул Элиан.
– А так, – продолжал дон Педро, находя все новые аргументы, – Вот если бы ты не вернулся, чтобы поблагодарить его за исполнение твоего желания – вот это было бы плохо. А если человек очень благодарен, так он может хоть сто раз возвращаться сюда. И уж тем более, если он еще не определился с тем, чего хочет больше всего.
– Ура! – закричал Элиан на радость Хуану Мигелю, – Так значит, возвратиться – это не желание!
– Это твое законное право, – подтвердил Педро.
…Перед тем, как взять курс на запад, дон Педро бросил якорь неподалеку от маяка. Солнце садилось, был полный штиль, и друзья решили искупаться. Дядя Педро снял спасательный круг с рубки и швырнул его вдаль.
– Я тоже хочу, – жалобно пробормотал Элиансито.
– Уже стемнело, и в открытом океане детям купаться не безопасно, – запретил отец, а сам нырнул в воду. Следом плюхнулся за борт дядя Педро.
Педро долго греб под водой, приближаясь к спасательному кругу, и его лысая голова показалась над поверхностью лишь спустя пару минут. Хуан Мигель проплыл ярдов пятьдесят кролем, затем развернулся и поплыл обратно брасом. Оперевшись на борт ладонью, он хотел было оттолкнуться, чтобы проверить себя в баттерфляе, но ростки тревоги мгновенно проросли в его подсознании. На катере было подозрительно тихо. Обычно комментирующий все и вся Элиансито не издавал ни звука. Не мог же он так обидеться…
– Элиан! – позвал отец.
Тишина в ответ.
– Элиансито! – громко прокричал Хуан Мигель, – Не шути так!
И снова ничего. Ни слова.
– Хуан Мигель! Он в двадцати ярдах от кормы! Быстрее! – донеслось сзади. Это что есть мочи орал Педро, заметивший бултыхающегося в воде мальчугана. Круг уже летел в ту сторону, однако приводнился футах в десяти от мальчишки. Элиансито увидел его, но был уже не в состоянии до него доплыть. Он захлебывался водой и при этом не издавал ни звука.