78 ферлов
Шрифт:
– Вы что-то странное делаете, - пробормотал мужчина. – Разве это законно?
– И какой же закон я нарушаю?
– Не знаю… закон гостеприимства…
Кристофер насмешливо прищурился и качнул головой. Его позабавила растерянность, которую вызвала его выходка у Амалиуса.
– Каприз моего любопытства. Хочу узнать, что означают эти символы.
Такое объяснение, похоже, удовлетворило мужчину.
Что Кристофер уяснил для себя, так это то, что Анихи и Амалиус были не такими уж и близкими товарищами. Во всяком случае, господина Окере бесконечная болтовня самого неугомонного из гостей
– Но это не охотничья порода. Они справляются с добычей?
– Я держу их не для охоты, а для искусства.
– Не вполне понимаю вас. Вы их рисуете?
– Но тогда бы господин держал одну или две, но никак не более десятка, - вставил Кристофер, сбитый с толку не меньше компаньона.
– Верно подмечено, - сказал Анихи. – Я использую их кровь для создания краски.
– Кровь? – мужчина в смешной шляпе нервно осмотрелся по сторонам, как если бы после этих слов должно было произойти что-то ужасное. – Для краски?
– И ваши картины становятся безупречными…
– Зря насмехаетесь, господин Ц-что-то-там, - одёрнул его хозяин дома, нахмурившись.
– В наше время очень сложно найти хорошую краску, которая не осыплется через пару лет. Это трагедия мира живописи. Сколько шедевров было потеряно из-за этой проблемы! Смолистые краски, используемые для реставрации, не помогают сохранить картину от отслоения. Не удаётся найти вещество, связывающее отдельные составляющие любой краски. Как результат: сухой грунт и осыпание, невпитываемость краски, растрескивание поверхности, потемнение, разрывы на холсте и многое другое. Но не у меня. Я нашёл идеальную консистенцию.
Странное хобби, подумал Кристофер, но что тут сказать? Говорить, что ему жаль собак, было бы лицемерием. Это то же самое, что пожалеть цыплёнка, приготовленного к ужину, или оленя, чьими рогами любуешься на стене опытного охотника.
Амалиус воспринял новость не так хладнокровно, как второй гость.
– Это как-то… неправильно. Так нельзя делать!
– А я делаю. И не жалею об этом, - Анихи постучал пальцем по вольеру. Щенки отозвались задорным тявканьем, а несколько спавших псов лениво приподняли веки. – Известные люди скупают мою краску и остаются довольны. Я помогаю им творить шедевры.
– Но это больше похоже на дикость! Я буду жаловаться на вас за… жестокое обращение с животными!
– Я умоляю вас, Амалиус, что вы хотите сделать и зачем? – впервые господин Окере выглядел по-настоящему сердитым. – Кому вы пожалуетесь? Не существует закона, запрещающего убивать домашних животных. Иначе бы вы не увидели ни свиней, ни коров, ни петухов в любом хозяйстве! А если бы и был закон, касавшийся собак, что с того? Никому нет дела до того, что происходит за закрытой дверью.
И снова Анихи просто развернулся и ушёл, отказываясь продолжать спор. Впечатлительный Амалиус поник и ссутулился.
Кристофер покачал головой. Он встречал людей с негибким мышлением, которые, будучи не способные смириться со сложностью и неоднозначностью человеческого мира, запирали себя в узких рамках своего мировоззрения. А когда сталкивались с чем-то, выходившим за их пределы, душевное спокойствие таких людей трещало по швам, так что они отторгали то, что
Но отношения этих двоих не были его проблемой. Единственное, что волновало молодого человека, было улажено ещё полчала назад. Осталось терпеливо высидеть обед и вернуться к Эйми, победно потрясая картой.
Направляясь в гостиную, Кристофер, в кои-то веки оставшийся без присмотра Амалиуса, толкнул дверь и оказался не в той комнате, которую искал. Это была кладовая, заставленная ящиками и бочками. Рядом с одной из них спорили двое. Завидев непрошеного гостя, мужчина повыше махнул на него рукой и грозно пророкотал:
– А ты чего тут забыл? Тебе тут не место!
Кристофер опешил и выдавил:
– Я ошибся комнатой.
– Давай, иди отсюда! А то позову, кого надо, и тебя вытолкают из заведения!
– Я искал гостиную…
– Тебя за ручку вывести?
Молодой человек решительно вышел и захлопнул дверь. Что за грубияны в подчинении у Анихи? Или они, как и их господин, не привыкли видеть гостей? Или приняли его за слугу?
Это ненадолго омрачило настроение Кристофера. Но за обедом он забыл о неприятном инциденте и вёл непринуждённую беседу с хозяином дома и компаньоном. Амалиус тоже пришёл в себя и тараторил быстрее обычного. Проценты его хорошего настроения, очевидно, высчитывались из среднего количества произнесённых слов в минуту.
Господин Окере был скуп на слова и эмоции, будто кукла, посаженная лишь для того, чтобы отвечать на вопросы и создавать у гостей ощущение их значимости для хозяина. Его ничто не обязывало быть открытым и общительным, а минимальные нормы этикета он соблюдал.
– К сожалению, господин Цинтлер…
– Цхинлтрер.
– … или к счастью, я не могу продать вам картину по личным соображениям, - Анихи приподнял левое плечо, но оно всё равно как будто продолжало тянуться к полу. – Возможно, вам стоит начать коллекцию с других картин. Приходите ко мне, когда у вас наберется хотя бы пять ценных экземпляров.
Ни за что на свете, подумал молодой человек. Он решил не строить из себя разочарованного и обманутого покупателя, поэтому сохранил нейтральный настрой.
– Возможно, вы правы. Хотя жаль, конечно, что первый опыт оказался неудачным, - сказал он и сам не поверил в свои слова.
Господин Окере понимающе улыбнулся.
Он предоставил им свою личную кибитку с извозчиком. Не из вежливости, конечно, а чтобы более не пришлось терпеть рядом каких-то людей.
– Я бы выделил вам две, чтобы отвезти каждого до дома, но я ещё вчера распустил всех слуг, и сейчас в поместье один извозчик, управляющий да кухарка. От двух последних вы едва ли дождётесь виртуозного управления лошадьми, тем более целой повозкой.