72 часа

Джуэл Белла

— Крови уже нет.

— Можно... можно мне посмотреть?

Ноа раскрывает ладонь: крошечное, покрытое кровью устройство лежит в его руке. Оно не больше рисового зерна и серое. Ну, я думаю, что оно серое. Трудно сказать. Руки Ноа покрыты кровью.

— Твои руки... — пищу я.

Он вытирает их о джинсы.

— Ты должна вытащить мой трекер. Этот придурок поймет, что мы удалили их, когда вернется, и наверняка просто с ума сойдет от ярости. Он может вернуться раньше, так что нам нужно спешить.

Эта мысль настолько

пугает меня, что я наклоняюсь и поднимаю камень. Я выливаю на камень воду из кокоса, чтобы очистить его. Затем смотрю на Ноа.

Он поворачивается, и я тянусь к его густой гриве волос и провожу рукой вниз, пока не достигаю основания его шеи. Я нахожу крошечный имплантат.

— Как мне это сделать? — спрашиваю я, борясь с подступающей к горлу желчью.

— Тебе нужно взять его в пальцы и использовать камень, чтобы надрезать кожу. И просто вытаскивай.

Я сглатываю и делаю глубокий вдох, затем использую камень, чтобы разрезать кожу. Ноа вздрагивает, но не издает ни звука. Я знаю, что это больно — я только что пережила это сама — и его стойкость удивляет меня. Такой стойкий. Кровь хлещет из раны, и мне приходится закрыть глаза и сделать несколько глубоких вдохов, чтобы не потерять сознание. У меня кружится голова, но я сосредотачиваюсь. Я должна быть сильной ради Ноа.

Открываю глаза и сжимаю пальцы. Маленькое устройство выскакивает из раны, и я ловлю его пальцами, борясь с головокружением. Я прижимаю прохладную рубашку к ране и отворачиваюсь. Там так много крови. Закрываю глаза и пытаюсь сосредоточиться на дыхании. Я уже пережила кое-что похуже этого. Я не могу позволить этому сломать меня. Нет. Теперь я сильнее.

Я могу это сделать.

Делаю неглубокий, прерывистый вдох, а затем еще один, пока снова не успокаиваюсь.

Через несколько минут мое дыхание становится достаточно спокойным, и я выпрямляюсь и протягиваю Ноа устройство. Он изучает его, затем бросает оба трекера в ручей. Смотрит на деревья, где, как он знает, стоят камеры.

— Теперь игра начинается по-настоящему.

Ноа показывает камерам средний палец. Не могу сказать, что осуждаю его.

— А если их больше? — спрашиваю я.

— Иди сюда, мы проверим друг друга.

В течение следующих двадцати минут мы водим руками по телу друг друга, отыскивая устройства. Единственный способ узнать, есть ли еще какое-нибудь устройство, — это убежать и посмотреть, как быстро он нас найдет.

— И каков теперь план? — спрашиваю я, глядя вверх, когда солнце начинает садиться.

— Мы в относительной безопасности на эту ночь, и нам обоим нужно отдохнуть. Он будет следить за нами с помощью камер, так что нам придется снова подняться на деревья.

Мое сердце замирает.

Я не хочу лазить по деревьям. Я хочу спать. Есть. Чувствовать себя в безопасности.

— Я знаю, что ты не хочешь, но мы должны.

Я знаю, что он прав.

— Чуть дальше есть несколько

крепких деревьев, достаточно хороших, чтобы мы могли немного отдохнуть. Как твоя нога?

— Лучше, чем было.

— Ладно. Идем, пока солнце не зашло.

— А как насчет мотоцикла?

— Мы могли бы спрятать его, но если он смог установить на нас трекеры, уверен, на мотоцикле тоже есть один. Быть наверху — единственный выход.

Я вздыхаю, и мы направляемся к ближайшему самому низкому дереву. Мне требуется десять минут, чтобы добраться до вершины, и нога пульсирует сильнее с каждой секундой, но я не жалуюсь. Раны Ноа не так тяжелы, и если мы постараемся держать их в чистоте, инфекции не будет.

Ноа наклоняется ко мне, когда мы забираемся на второе дерево.

— Он все еще слышит нас по камерам, так что не говори без крайней необходимости. Нам нужно двигаться как можно тише, иначе он будет следить за нами по звуку.

Я киваю.

Мы осторожно двигаемся между деревьями, и, честно говоря, если у этого ублюдка нет слуха супергероя, не думаю, что он сможет услышать нас среди птиц, чирикающих вокруг, и свиста ветра. Солнце клонится к закату, и мы уходим так далеко, как можем, не вызывая слишком много шума. Проводим в пути еще полтора часа, прежде чем решаем остановиться.

Мы перебрались, наверное, через сорок деревьев, но в плане расстояния — это вовсе не так далеко, как хотелось бы. Тем не менее, это лучшее, что у нас есть на данный момент.

Ноа находит очень толстую ветку, на которой мы можем легко сидеть, и, как и в прошлый раз, прижимается спиной к стволу, а я усаживаюсь у него между ног, прижимаясь ближе. Он наклоняется к моему уху и шепчет:

— Как только взойдет солнце, я собираюсь проверить одну из камер. Хочу посмотреть, смогу ли их вырубить.

Я поворачиваю голову, и он наклоняется, чтобы я могла прошептать в ответ:

— Как ты думаешь, они связаны друг с другом?

— Я не уверен; мне нужно взглянуть на них поближе. Если получится добраться до одной из них так, чтобы он не видел, то смогу отключить часть камер. Сбить его с толку.

— Что ты задумал?

— Мы можем получить фору в несколько часов, пока он будет возиться с ними.

— Большой вопрос в том, как мы вообще собираемся выбраться? Нас двое против одного. Наверняка мы смогли бы с ним справиться.

Он кивает.

— Возможно, но сегодня он был так близок к провалу. В следующий раз он не будет таким беспечным. Он не позволит нам подобраться близко. Я думаю, что он будет с нами играть.

Я сглатываю.

— Не раздумывай, Лара. Если подойдешь к нему достаточно близко, убей его. Я знаю, что эта мысль пугает тебя, но ты должна рискнуть.

Я напрягаюсь. Я пыталась вывести ублюдка из строя, чтобы мы могли уйти. Раньше я никогда не пыталась кого-то убить.

— Ладно, — шепчу я. — Если выхода нет.