6-я мишень
Шрифт:
Передо мной открылась незабываемая сцена ужаса. Люди лежали там, где упали, на тридцати — сорока квадратных ярдах залитой кровью фибергласовой палубы. Во все стороны разбегались кровавые следы. Тут и там валялись оброненная напуганными пассажирами одежда и прочие предметы — раздавленная ногой красная бейсболка, бумажные стаканчики, упаковки от хот-догов, промокшие в крови газеты.
Меня захлестнула тошнотворная волна отчаяния. Убийца мог быть где угодно, а улик, которые могли бы привести к нему, становилось все меньше — они исчезали под ногами полицейских, санитаров, пассажиров…
Из
— Ты как? — спросил Траччио. — В порядке?
Я кивнула и закусила губу, боясь, что если дам волю слезам, то уже не смогу остановиться.
— Это Андреа Канелло. — Шеф указал на тело женщины в светло-коричневых брюках и белой блузке. — По словам вон того парня, — он кивнул в сторону подростка с торчащими во все стороны светлыми волосами и обгоревшим на солнце носом, — ее застрелили первой. Следующим был ее сын. Мальчишка лет девяти.
— Ребенок выживет? — спросила я.
Траччио пожал плечами:
— Он потерял много крови. — Шеф указал на еще одно тело — мужчины европейской внешности, с седыми волосами, лет пятидесяти с виду, лежащего под скамейкой. — Перр Конрад. Инженер. Работал на пароме. Вероятно, услышал выстрелы и поспешил на помощь. А тот, — шеф повернулся к еще одной жертве, мужчине-азиату, распростершемуся на середине палубы, — Лестер Нга. Страховой агент. Еще один герой. Свидетели говорят, все произошло быстро и заняло две-три минуты.
Я попыталась мысленно восстановить картину произошедшего, опираясь на рассказ Уилли и Траччио, принимая в расчет оставшиеся на виду улики и связывая воедино отдельные фрагменты. Было ли случившееся спланированным действием, или что-то спровоцировало убийцу? И что, если верен второй вариант, послужило сигналом к началу кровавой бойни?
— Один из пассажиров, кажется, видел стрелка незадолго до стрельбы. Он вроде бы сидел один. Вон там. — Траччио протянул руку. — Курил. Под столиком нашли пачку из-под турецких сигарет.
Мы прошли на корму, где на скамейке у самых перил сидели несколько испуганных пассажиров. На некоторых остались пятна крови. Двое держались за руки. Лица всех выражали глубокое потрясение.
Полицейские в форме еще переписывали фамилии свидетелей, адреса и номера телефонов и выслушивали показания. К нам повернулся сержант Лекси Роуз:
— Шеф, лейтенант. У мистера Джека Руни есть, похоже, хорошие новости.
Вперед выступил пожилой мужчина в ярко-красной нейлоновой курточке и больших очках. На груди у него болталась крошечная видеокамера размером не больше мыльницы. На лице застыло выражение мрачного удовлетворения.
— Он у меня здесь, — сказал Руни, показывая на камеру. — Заснял психа в момент стрельбы.
Глава 7
Старший бригады экспертов-криминалистов, Чарли Клэппер, поднялся на борт со своей командой и присоединился к нам через несколько секунд после того, как полицейские отпустили последних свидетелей. Остановившись перед нами, он поприветствовал шефа, бросил в мой адрес «Привет, Линдси!» и огляделся. Потом сунул руку в карман твидового, в «елочку», пиджака и достал пару латексных перчаток.
— Ну и ну, — пробормотал
— Постарайтесь настроиться на позитив, — сказала я, не сумев скрыть нотку раздражения.
— Если здесь кто и оптимист, то это я, — ответил он.
Мы с Траччио отошли в сторонку, а эксперты занялись своим делом — начали расставлять маркеры и фотографировать тела и лужи крови. В число собранных улик попали застрявшая в борту пуля и наполовину пустая пачка турецких сигарет из-под столика. Все отправлялось в пакеты для вещдоков, снабжалось ярлычком и заносилось в опись.
— Я вас оставлю, лейтенант, — сообщил Траччио, бросив озабоченный взгляд на «Ролекс». — У меня встреча с мэром.
— Я хочу сама вести расследование этого дела. Лично.
Он твердо, не мигая, посмотрел на меня.
Траччио был приличным парнем и, в общем и целом, мне нравился. Но наверх он поднялся по административной лестнице и ни разу в жизни не провел ни одного расследования — отсюда и односторонний взгляд на вещи. Шеф, разумеется, хотел, чтобы я занималась делом, сидя за столом. Мне же больше по душе работа на улице.
В последний раз, когда разговор у нас зашел на эту тему, он заявил, что я неблагодарная, что мне еще нужно учиться руководить людьми, что не всем выпадает такая удача — стать в моем возрасте лейтенантом, а потому я должна изо всех сил стараться выполнять свои обязанности как можно лучше.
Тогда же Траччио в резкой форме напомнил, что всего лишь несколько месяцев назад один из моих напарников погиб прямо на улице, а нас с Джейкоби обстреляли в пустынном переулке в Тендерлойне. Все так, обстреляли. Нас обоих едва не убили.
Но сейчас — я это знала — шеф просто не мог мне отказать. Мою лучшую подругу ранили в грудь, и стрелявший сумел скрыться.
— Буду работать с Джейкоби и Конклином. Опергруппа из трех человек. Для поддержки возьму Макнила и Чи. При необходимости привлеку остальных.
Траччио неохотно кивнул, давая мне зеленый свет. Я поблагодарила его и тут же вызвала по сотовому Джейкоби. Потом позвонила в больницу и, по счастью, попала на добросердечную медсестру, которая сказала, что Клэр еще в операционной.
Покидая место преступления, я захватила видеокамеру Джека Руни, чтобы просмотреть запись у себя в кабинете.
Едва спустившись по трапу, я увидела нечто такое, при виде чего с губ сорвалось крепкое словцо. Репортеры трех местных каналов и «Кроникл» уже встречали меня на пристани возле парома. Всех этих людей я знала давно. Защелкали фотоаппараты, кто-то сунул под нос микрофон:
— Что это было, лейтенант? Атака террористов?
— Кто стрелял?
— Сколько человек убито?
— Уймитесь, ребята. Дайте время. Преступление совершено сегодня утром. — Уж лучше бы они перехватили Траччио или обратили внимание на кого-нибудь из четырех десятков стоящих в оцеплении полицейских, которые всегда готовы покрасоваться перед камерой ради возможности попасть в шестичасовые новости. — Имена жертв будут сообщены после того, как мы свяжемся с их родными и близкими. И мы обязательно найдем того, кто это сделал, — заявила я с полной уверенностью. — Ему не уйти.