5000 ночей одержимости
Шрифт:
этаж по еще одной односторонней лестнице. Седьмой этаж предназначался только для
Акселя. Никому не разрешалось входить туда без его разрешения, за исключением
горничной, которая убирала там два раза в неделю.
Я поняла, что двери в каждую комнату специально оставили открытыми, чтобы можно
было заглянуть внутрь. Если я не ошибалась, Аксель либо красовался, либо хотел, чтобы я одобрила его дом. И то, и другое противоречило его характеру. Аксель никогда
не
зачем же так старательно добиваться моего одобрения его декораторских
способностей?
Эта мысль не давала мне покоя, пока мы добирались до конца коридора. Аксель
провел меня в комнату, которая с порога показалась мне музыкальным залом.
— После тебя.
– Он протянул руку, ожидая, пока я войду внутрь.
Это была первая комната, в которую он приглашал меня войти физически. Я
просунула голову в дверной проем, не заходя внутрь, проверяя, не расставил ли
Аксель мины-ловушки.
— Если бы я хотел убить тебя, я бы уже сделал это.
– Заметил он слишком небрежно.
Я осмотрела его сузившимися глазами и, наконец, вошла внутрь. Комната была
безукоризненно прибрана и гораздо больше, чем можно было увидеть с порога. Все
было дисциплинированно и организованно, как сам Аксель.
Матовые стены были красиво украшены музыкальными принадлежностями. Вдоль
стен выстроились многочисленные инструменты, - коллекционные гитары и скрипки в
дорогих футлярах. В центре стоял стол из красного дерева, по бокам - два офисных
кресла. Несколько орхидей, расставленных вокруг, оживляли комнату. Обстановка
давала понять, что это не просто демонстрационный зал музыкальных инструментов -
здесь Аксель создавал музыку.
Сбоку стояла гитара с подставкой для нот. Неподалеку стоял проигрыватель дисков, а
рядом с ним - открытый ноутбук. Все предметы были стратегически расставлены рядом
с эркером. Из окна открывался вид на прекрасный пляж и голубую воду. Тусклый
зеленый огонек на пляжном причале был едва заметен вдалеке. Он взывал ко мне, как
сирена, как будто я видела его раньше, и я позавидовала Акселю, что у него есть
возможность создавать здесь музыку. Безмятежная комната сама по себе была музой.
Несомненно, самым впечатляющим предметом здесь было великолепное пианино из
слоновой кости. Оно стояло на возвышении в самом углу, великолепно выставленное
как гордость и радость комнаты. Подходящая скамейка только добавляла ему
очарования. Пианино выглядело дорогим до неприличия, и только подойдя ближе, я
поняла,
дорогая вещь, потому что узнала его.
Данное пианино было не столько инструментом, сколько предметом
коллекционирования. Это было произведение искусства, которое стоило миллионы
долларов. Я упомянула о нём Акселю много лет назад, во время наших похождений по
самым непристойным заведениям Квинса.
Я крутанулась на месте, во рту пересохло.
— Что это?
— Это пианино, о котором ты говорила.
Он склонил голову набок, словно озадаченный моей реакцией.
Мое сердце забилось о ребра. Джей пытался купить это самое пианино на мой
тридцатый день рождения, но был разочарован, узнав, что коллекционер продал его
анонимному покупателю. Это было четыре года назад.
Аксель купил пианино много лет назад, не зная, увидит ли меня снова. Почему?
— Зачем ты купил это пианино?
Он пожал плечами.
— Потому что ты его хотела.
Не зная, что и думать, я шагнула к столу и поставила сумку. Я не заметила, как из глаз
потекли слезы, пока влага не охладила мою разгоряченную кожу. Аксель подошел ко
мне и большим пальцем смахнул одну капельку. Он бесстрастно смотрел на свой
палец, где влага высыхала на его коже.
— Это не делает тебя счастливой.
– Оценил он.
Я не могла дышать и отвернулась от него, украдкой вытирая уголки глаз.
— Пия?
– нажал он. От его низкого голоса у меня по спине пробежали мурашки. Я
несколько раз сглотнула, когда почувствовала его преследующее присутствие у себя за
спиной. Подалась вперед, ударившись бедром о край его офисного стола из красного
дерева. Когда места больше не осталось, он схватил меня за локоть и развернул
лицом к себе.
— Мне нужна минутка.
Я попыталась высвободить свою руку из его хватки, потому что я бы развалилась на
части, если бы он сказал еще хоть что-нибудь прямо сейчас.
Он задумчиво изучал меня, не отпуская своей руки.
— Скажи мне, почему ты плачешь.
— Потому что я тронута.
– Прошептала я, не в силах сдержаться. Я пыталась забыть о
нашей совместной ночи, списать всё на прекрасный сон. Но правда заключалась в том, что на протяжении всех этих лет я часто думала об Акселе. Пока мы не столкнулись на
вечеринке, я полагала, что он совсем забыл обо мне. Я никогда не ожидала, что окажу
на него такое же глубокое воздействие или что он вспомнит о пианино, о котором я