500 миль до тебя
Шрифт:
Макферсон попробовал снова, сделав ударения на другие слоги. Здоровяк продолжал глядеть на незнакомца исподлобья. У него из-за спины доносился громкий женский голос. Вопросы на незнакомом языке сыпались один за другим. Мужчина что-то гаркнул в ответ.
Кормак молча показал ему имя, напечатанное на папке. Мужчина фыркнул и толкнул дверь.
Крошечная квартирка с тонкими стенами и дешевым линолеумом оказалась чистой, но до отказа забитой людьми. Через открытые двери Кормак заметил на полу в каждой комнате матрасы. Лежали они и в гостиной. Рядом с двумя старыми диванами
– Shiko nga dritarja, idiot i madh! [3]
Мужчина произнес совсем не то, что было написано в медкарте у Кормака, и все же его соотечественник в углу тут же вскинул руку. Потом оба принялись оживленно переговариваться на своем языке. Наконец один из них повернулся к Кормаку.
– Doktor, – объявил он, нацелив на посетителя палец.
– Вообще-то, я медбрат, – возразил Макферсон, но никто не обратил на его слова внимания.
Кормак направился к пациенту. Тот сидел в единственном кресле, закинув ногу на подлокотник. Штанина дешевых спортивных брюк задралась, выставляя напоказ тощую белую ногу, густо заросшую черными волосами.
3
Выгляни в окно, большой идиот! (алб.)
Взгляду медбрата предстало нечто ужасное. Кормак потрясенно замер. Он приехал, чтобы снять швы, однако рана поставила его в тупик. Неровная, кругами – прямо водоворот какой-то!
– Что это вы с собой сделали? – с искренним интересом спросил Кормак.
Он такого в жизни не видел.
Молодой пациент – если верить истории болезни, ему было двадцать четыре года – ничего не сказал. Лишь бросил вопросительный взгляд на остальных. Наконец худой мужчина в очках, сидевший в стороне и читавший комиксы на английском, со вздохом встал. Прошипел что-то больному: должно быть, велел тому говорить по-английски. Потом нехотя приблизился к Кормаку.
– Здравствуйте, – произнес он. – Меня зовут Злобдан. Я говорю по-английски. А все остальные… – Злобдан обвел собравшихся взглядом. – Очень ленивые люди. Дураки.
– Понятно, – протянул Кормак.
Ему они ленивыми не показались. У всех вид уставший. Одежда покрыта строительной пылью. Должно быть, работают в разные смены. Но, судя по длинному ряду кроссовок, некоторым все равно приходится спать вповалку на одном матрасе.
– Что с ним случилось?
– Несчастный случай на стройке. С дрелью.
– Ясно, – произнес Кормак и повнимательнее присмотрелся к ране.
Швы повсюду, но наложены кое-как. Зияющие дыры сморщились да так и зажили. Повезло еще, что мужчина молодой. У старика кожа бы такого обращения не выдержала.
– Его зашили здесь. Вот он зашивал. – Злобдан указал на одного из присутствующих. Тот густо покраснел.
– Он врач?
– Нет!
– Почему раненый не поехал в больницу?
– Потому что они все ленивые дураки и не знают, что здесь лечат бесплатно.
– Вы ведь европейцы, разве нет?
– Да! Мы албанцы!
– Как же вы не знали, что в Великобритании медицина бесплатная?
– Я-то знаю! А эти ленивые дураки нет!
И Злобдан устремил на двух своих соотечественников взгляд, исполненный презрения. Раненый бедолага уставился в пол.
– Он громко орал. Я ему говорил: езжай в больницу.
У Кормака невольно дернулись уголки рта. Трудно, должно быть, уживаться в такой крошечной квартиренке с людьми, с которыми у тебя ничего общего.
– Мы платим налоги! – почти с яростью объявил мужчина.
– Да, конечно, – кивнул медбрат, вскидывая руки в примирительном жесте. – Все нормально. Я только сниму швы и уйду.
Макферсон открыл ящик с лекарствами и достал дезинфицирующие салфетки. Мужчины пристально следили за каждым его движением. Кормака их внимание сбивало с толку. Если им это зрелище кажется интересным, значит с телевидением в Албании совсем плохо. Он натянул резиновые перчатки и ощупал рану. Какая жалость: наверняка останутся жуткие следы. А ведь шрамов можно было избежать, если бы пострадавший обратился за профессиональной помощью и рану промыли как следует. Кормак глянул на больного. Тот побелел как простыня.
– Все нормально, – успокаивающе произнес Кормак. – Сейчас сниму швы.
– Обезболивающее? – спросил по-английски Злобдан.
– Не понадобится, – с грустью ответил медбрат.
К сожалению, мясник-самоучка, кое-как заштопавший рану, наверняка убил нервные окончания. Теперь на этом месте будет одна сплошная рубцовая ткань.
– Ai nuk te jep ty ilace sepse ti je idiot! [4] – заявил Злобдан больному.
Тот, казалось, готов был вот-вот расплакаться. Здоровенный, похожий на медведя мужчина шагнул вперед и достал прозрачную бутылку без этикетки. Содержимое по запаху напоминало растворитель. Он протянул напиток пациенту. Тот отпил большой глоток и поморщился. Мужчина-медведь тоже хлебнул от души и отставил бутылку в сторону.
4
Он не дает тебе лекарства, потому что ты идиот! (алб.)
– Нет, правда, вы напрасно беспокоитесь, – заверил Кормак пациента, вынимая ножницы.
Он достал маленький пинцет, правой рукой взялся за край металлической нити и принялся осторожно развязывать узел. Вдруг раздался грохот. Один из бородатых ребят в задней части комнаты хлопнулся в обморок. Остальные принялись живо обсуждать случившееся. Наконец мужчина-медведь с тяжелым вздохом взял бутылку со спиртным и пошел приводить в чувство соседа по квартире.
– Пропустите, – велел Кормак и занялся потерявшим сознание.
Тому пришлось накладывать швы на затылок. Остальные с интересом наблюдали и на своем языке обсуждали действия медика.
Конец ознакомительного фрагмента.