50% Гнева
Шрифт:
От Аси под фото – смайлик однозначного предельного восхищения, впрочем как и остальные её смайлики под другими постами. Девушка плывёт. Жаждет встречи. Где-то в двадцатых числах сентября робкая и взволнованная появляется в школе.
ПРОСТО ОХУЕННА!!
– Ну что за красотка!! – благородное лицо Алины Цестипаловой расцветает от радостной белозубой улыбки. Остановившись в двух шагах от новенькой, не смея подойти к баснословной принцессе, разводит руки в стороны и разворачивает ладони вперёд в жесте предельного удивления, слегка откинув корпус назад, как провинциальный разиня в Эрмитаже,
– Ты где была? Приболела? Мы уже заскучали… – Морщится в сочувственной, плаксивой гримасе. Так искренне, так дружески. Вот-вот преодолеет два шага, обнимет и поцелует.
Ася невероятна! Просто охуенна!!
Её лицо действительно, в прямом смысле, слабо сияет. Выключить свет и можно увидеть, как через тонкий матовый фарфор равномерно пробивается свет. Бледный румянец на скулах горит, как облизанный леденец на солнце, специфичная азиатская улыбка сдержанно передаёт невозможную глубину растерянной радости. Дочь императора вернулась из сказочного, далёкого путешествия. Через сгиб локтя перекинуто лёгкое, песочного цвета пальто. Грациозно вертикальная спина, как у юной королевы принимающей высоких гостей. Белая, шёлковая блузка с воланами на запястьях в диковинных, огненно-бордовых маках, два или три на всю поверхность, причудливо наползают друг на друга, острые грудки без лифчика слегка топорщат ткань. Тонкая шея, как горлышко вазы выступает из расстёгнутого ворота, легчайшая, невесомая золотая цепочка с миниатюрным сердечком подчёркивает изящество образа. В детских маленьких ушах – серёжки-гвоздики с рубиновой шляпкой, меньше спичечной головки. Прямая юбка-колокол выше колен, приглушённо розового цвета и узенькие, чёрные туфли-лодочки на невысокой шпильке.
Выглядит фантастически! Сердце нетерпеливо постукивает и замирает, и повторяет цикл.
Половина класса невольно повернуло мобильники в её сторону и снимает, кто видео, кто фото. Я в их числе.
ТОПЛИВО ДЛЯ КОЛЛЕКТИВА
Новенькая проходит на свободное место, теперь от неё пахнет нагретой вишней, горящей листвой, пряными специями, бергамотом – тяжёловатый, но едва уловимый аромат, безупречно сочетающийся с нарядом в красно-розовых тонах. Во вкусе не откажешь.
Единственное свободное место в классе – рядом с Эдиком. Паршивым и несчастным существом. Изгой. Безобидный. Безответный. Тихоня с дулей в кармане. Его двойная сущность никому не даёт покоя. Каждый мальчишка проходя мимо, по привычке, без злобы и без удовольствия – или бьёт пакетом со сменкой по голове, или резко замахивается для удара и идёт дальше, а Эдичка с глупым, испуганным лицом, дольше чем нужно, заторможено моргает глазами.
Это норма. И не похоже на травлю. Ни азарта погони за жертвой, ни наслаждения от дрожащей в углу добычи. Ритуал въевшийся в повседневность – без диких издевательств – структура дня рассыпается. Когда Эдик отсутствует – появляется заметная пустота. Звонят по громкой связи и дружно орут в трубку: – Вернись, я всё прощу!! – и ржут от искренней, шизофренической радости.
Раз или два в неделю, мальчишки добиваются слёз и бессильной истерики от Эдика. Ритуал. Обязательная программа. Необходимая доза наркотической инъекции для всего коллектива. Блестящие слёзы на пунцовом искажённом лице одноклассника – топливо для движения к светлому будущему.
Рядом с ним никто никогда не сидит. Если не хватает свободной парты, то под любым предлогом отпрашиваются с урока. Бывает отпроситься не удаётся и тогда неудачник садится от чумного максимально далеко, чуть ли не с торца парты и проводит границу – за неё Эдику нельзя заступать. Тот кого угораздило оказаться рядом с опущенным – обязан или плюнуть в тетрадь, или внезапно выдернуть
Ася, естественно ничего не знает.
Учительницы ещё нет и многие оглядываются – посмотреть как она контачит с Эдиком. Оглядываюсь с той же целью. Внутренний свет азиатской принцессы таинственным образом просачивается в Эдика. Сморщенное страданиями лицо расслабляется и проступают выразительные скулы, внимательный взгляд, обольстительная, шаловливая улыбка с прищуром. О чём-то сдержанно болтают, Эдик развернул стул и свесил руку за спинку, как заправский сердцеед, расслабленно и уверено.
Входит учительница и одновременно уведомление в общий чат. Убирая смартфон в рюкзак, успеваю прочитать:
сообщение от Гриши Цуканова :
Пиздаглазая мне с Эдиком изменяет (смайлик рука/лицо). А так нельзя (гневный смайлик). Я этого не люблю (три смайлика с напряжённо растянутым ртом и обнажёнными зубами, что-то типа: ы-ы-ы…).
Класс стоя, как изломанные в коленях и пояснице манекены, приветствует преподавательницу. Она цокая проходит к столу и скосив глаза, оглядывает учеников поверх узеньких очков, задерживает взгляд на мне, палец по отработанной траектории поднимается к металлической дужке, вдавливает в переносицу. Увеличенными в два раза глазами, секунду таращится в мою сторону и присаживаясь на стул, одновременно открывая журнал, с издёвкой спрашивает:
– Котова, что с тобой? Живот болит?
– Нет. Всё в порядке. – отвечаю сквозь дрожащую улыбку.
МНЕ ПЛОХО
На хуй мне физика?! И остальные уроки?! Что я здесь делаю?!.. Вдохновенно рисую в тетради причудливые узоры и выдуманные иероглифы, стараясь не отвечать на эти вопросы. Поднимаю голову и оглядываю пространство – зомби переписывают под диктовку непонятную хрень в тетради, от напряжения лица отупели, случайно встречаюсь глазами с таким же мечтателем, оба одновременно ныряем в свои записи.
Думаю: учительница выйдет – и зомби расколдуются – начнут пиздить Эдика или трахаться на партах и под партами.
Если бы хватило ума и смелости, я бы сказала: – Да, Флора Фёдоровна, живот болит ужасно… Можно я пойду? – с плаксивой, умоляющей гримасой, как я умею. И в дождик, мимо адмиралтейства, в полупустое по раннему времени кафе, и обжигающий капуччино со свежей ржаной булочкой. И не видеть эти рожи. Любоваться собственным отражением в стекле с холодными брызгами. И строгий мужчина с офицерской выправкой, в коричневом свитере с воротом под горло, со щетиной и крепким табачным запахом, подойдёт и скажет:
– Одна здесь отдыхаешь?
Загадочно улыбнусь и неопределённо прикрою глаза, и отвечу кокетливо:
– Пока, да…
– Разрешите за вами поухаживать?.. Давайте угощу глинтвейном по Балтийски? В такую погоду вы непременно оцените…
Мы будем долго болтать. Ходить по трещащему льду намёков и полунамеков. Со стороны застенчивой девушки тонкий флирт, с его стороны чуть ли не прямые, конкретные предложения. Синие глаза морского волка, приученные смотреть в бесконечную даль, сто раз заберутся под мой джемпер, и я почувствую бесплотное прикосновение и станет приятно. И рассказывая о чайках-почтальонах, на изнанке крыльев у них, моряки всех стран оставляют послания друг – другу, могучей ладонью прикроет мою озябшую ручку, и она спрячется как мышка в норке.
Конец ознакомительного фрагмента.