41ый год
Шрифт:
Я быстро выскочил из своего укрытия, погрузил погибших фашистов в люльку и медленно осторожно не торопясь отъехал на три сотни метров в лес, пока трехколесный агрегат не увяз в яме не до конца высохшего от жары болота.
Судя по двум нашивкам на гимнастерках эти ребята были из СС.
Я обшмонал трупы в поисках трофеев и стал богаче на два мешка с пайками, два шмайсера, вернее два фольмера, так как МР-38, создал именно Фольмер и на четыре ручных гранаты.
Пистолеты-пулеметы вещь редкая для немцев, этим камрадам видимо выдали дефицитную вещь из-за принадлежности
Кроме того, у одного из гансов оказалась фляжка со шнапсом.
Я чтобы снять шок от недавно совершенных убийств, залпом выпил пару глотков, закусил крекерами из трофейного пайка, помянул их грешные души и души погибших товарищей Пухова и вернулся к дороге ждать следующие цели.
Несколько грузовиков, шедших колонной, я пропустил, больно много в них сидело камрадов, а вот одинокого мотоциклиста приголубил очередью из трофейного пистолета-пулемета.
Это оружие было совершенно незнакомо Пухову, поэтому тренироваться в его использовании было лучше по одиночным целям.
При стрельбе МР38 сильно задирался вверх, поэтому в мотоциклиста я попал только со второй попытки.
Благо он не ожидал нападения и растерявшись дал мне секунду для более тщательного прицеливания.
Спрятав погибшего и его мотоцикл недалеко от его камрадов из СС, я разжился винтовкой, мешком с пайками, большой катушкой телефонного кабеля и чемоданчиком инструментов ( отвертки, кусачки, изолента). Видимо, бедолага, которому не повезло со мной столкнуться, был связистом.
Подобный провод при его прочности неоценимая находка для партизана-диверсанта.
Ночью над дорогой в разных местах на уровне груди закрепляем между деревьев куски провода, и при некоторой удачи получаем аварии с выведением из строя экипажа мотоцикла. Если не фатальные, то с получением ранений и сильных травм.
Я перекусил хлебом и салом из запасов Пухова и снова затаился.
Спустя час мне повезло. По дороге мимо меня вели колонну пленных советских солдат, почти сотню человек под охраной всего пяти охранников. Четверо с винтовками и один с пистолет-пулеметом. Обер-ефрейтор и четверо рядовых из охранной дивизии Вермахта, всплыли во мне знания Пухова.
Я отложил в сторонку трофейное оружие и взял в руки ППД. Тут чтобы не пострелять своих требовался знакомый ствол.
Фрицы весело переговаривались, шутили и смеялись. В основном о том, что из пленных Иванов получатся хорошие рабы в их новых поместьях в плодородных степях Украины.
Красноармейцы же шли понурые, повесив головы, некоторые из них были ранены судя по бинтам на руках или голове.
Глава 4
Эпизод 4
Как только колонна поравнялась со мной, я открыл огонь и тремя короткими очередями в три-четыре патрона срезал троих видимых мне охранников.
Двое оставшихся в живых (один из которых был обер-ефрейтор с МР-38) к сожалению, оказались закрыты спинами красноармейцев. Немцы сначала растерялись, затем обер-ефрейтор резанул очередью по пленным. Слава Богу за секунду до этого большинство из них попадало на
Ефрейтора я успел прошить очередью, а вот последний оставшийся в живых немец рухнул на дорогу, прячась за пленными и целясь в меня из винтовки.
— Гасите фрица или я вас тут всех положу как трусов и предателей. — Крикнул я пленным жизнеутверждающий клич.
Винтовочный выстрел, вскрик боли, ругань, звук ударов, еще один выстрел и радостный крик одного из красноармейцев:
— Кончился немчура. Сдох гребаный Ubermensch.
Я вышел из-за своих березок с ППД на изготовку.
Увидев мое появление, освобожденные бойцы сначала вспыхнули радостью и надеждой, их лица озарились улыбками, затем, когда до них дошло, что я один, их энтузиазм серьезно поутих.
— Товарищи бойцы, вы на свободе и снова можете продолжить борьбу с немецко-фашистскими захватчиками. Трупы, гильзы и оружие фашистов собираем и относим туда в лес за сотню метров, тела наших товарищей, — фрицы успели убить пятерых и ранить троих (к счастью легко) — несем туда же. — я показал рукой направление. — Там вы все немного перекусите и послушаете ту задачу, которую наше правительство и товарищ Сталин поставили перед вами. Только скорее, не будем ждать немецких танков.
Услышав про перекусить, пленные, которых, разумеется, не кормили, приободрились и под моим присмотром быстро зачистили следы недавнего сражения.
Среди пленных помимо рядовых и сержантов оказались майор танкист и двое пехотных лейтенантов, что меня удивило. Здравый смысл и логика подсказывали, что первым делом следовало отделить офицеров от рядовых во избежание угрозы бунта. Видимо, немцы на волне эйфории от удачного начала войны здесь мух пока не ловят.
Едва мы отошли подальше в лес к моей заначке с трофейными мешками, как погонщик железных бронированных чудищ попытался начать качать права и взять командование на себя.
Пока бывшие военнопленные кушали разделенные на всех немецкие пайки (каждому всего лишь по кусочку и глотку воды, но хоть что-то), он толкнул перед бойцами речь про настоятельную необходимость немедленного прорыва на восток и соединение со своими.
Пока танкист ораторствовал, я организовал распределение трофейного оружия, выбрав наиболее спокойных сержантов и старшин. Лейтенанты были молодые, не нюхавшие жизни, без опыта, поэтому пусть пока походят безоружными. Затем поручил перевязку раненых бойцу имевшему фельдшерский опыт и похороны погибших красноармейцев наиболее здоровым и бодрым на вид солдатам.
По размышлении пустил по кругу трофейную фляжку со шнапсом, начав с раненых, и предупредил, чтобы каждый пил по полглотка. Следовало хоть немного взбодрить бойцов. Слишком много на них выпало за короткий срок.
Неожиданная война, разгром, плен, освобождение. Не у каждого психика быстро переварит такой объем информации и такие резкие жизненные пертурбации.
— Как старший по званию принимаю командование на себя и приказываю прорываться на восток для соединения со своими. — Бодро пафосно закончил свою речь танкист.