4 месяца
Шрифт:
— Что является кощунством.
— Ну, да, — согласилась я, внезапно пожалев, что не купила «Oрео».
— Так зачем же Мерфи охотился за ними?
— Буквально за всем. Он проверял все: от актуальности их бирок до попыток предъявить им обвинения в торговле героином.
— Кого из них? Босса?
— Любого. Любого из них. Я думаю, он просто хотел, чтобы его имя было связано с поимкой даже низкоуровневого парня.
— Так что, естественно, ты хочешь босса.
На это моя улыбка расплылась так широко, что щеки
— Естественно, — согласилась я.
— Эдип Кайя, — пробормотал он, перелистывая страницу. — Вдовец, бездетен. Живет один, за исключением двух своих сотрудников. — И какова была твоя цель? Попытаться поймать его на чем-то незаконном?
— Я не настолько глупа. Он не слишком пачкает руки в эти дни. Этим занимаются все остальные. Но я подумала, что смогу найти способ прослушивать его телефон, машину или дом. Что-нибудь. Что угодно.
— Ты уже пыталась?
— Ну, я умею многое, но знание того, как подслушать кого-то, к сожалению, не входит в число этих навыков.
— Это не так сложно. Я научу тебя.
Не спрашивайте меня почему, но это заявление вызвало неожиданное возбуждение в моем организме. Я помню, как моя мама как-то болтала с одной из моих тетушек о том, что мужчинам нравится учить тебя чему-то, поэтому прикинуться дурочкой, чтобы они могли это сделать, всегда было хорошей идеей. И хотя я это понимала, я также считала, что прикидываться дурочкой никогда не было хорошей идеей.
Тем не менее, идея о том, что этот мужчина действительно может чему-то научить меня, была странно сексуальной. Мы с Барреттом находились в непосредственной близости друг от друга, пальцы скрещивались, когда он показывал мне, как просунуть жучок в маленькое пространство. Его дыхание было на моей шее, его бедро касалось моего…
О, черт.
— Что? — спросил Барретт, когда я неожиданно спрыгнула с кровати и повернулась, чтобы порыться в своей сумке.
— Я, ах, уже поздно. Мне нужно подготовиться ко дню. И я… хочу французский тост. Разве французский тост не звучит вкусно? Мы должны пойти и купить французские тосты.
— Почему ты так часто говоришь о французских тостах? — спросил он, вскинув брови, глядя на меня, явно не понимая, что происходит.
— Потому что это лучшая еда для завтрака, очевидно. Сахарная пудра и сироп?
— Что с тобой не так? — спросил он, как всегда прямолинейно.
И, что ж, мне потребовалось все мое старание, чтобы не выпалить, что я умираю от желания, чтобы он отбросил эту тетрадь, схватил меня, бросил на кровать и заставил эту почти непреодолимую потребность немного рассеяться.
Но все было достаточно сложно. Мне нужно было держать его в штанах. Он давал мне золотую возможность. Он собирался обучить меня, ввести в курс дела, научить, как устанавливать жучки, быстрее проникать в места, какие границы я могла переступать, а какие нет, если не хотела потерять
В свою очередь, я должна была играть роль его девушки.
Все было достаточно сложно.
Я не хотела все испортить.
А секс, для большинства людей, как правило, все портит.
— Итак… мы собираемся позавтракать. Или поработаем над делом?
— Я уверена, что мы можем сделать и то, и другое, — сообщила я ему, прежде чем закрыться в ванной, сделав несколько медленных, глубоких вдохов, ожидая, что это успокоит меня.
Но это было бесполезно.
Месяцы тяжелой работы, разочарования, опустошения и воздержания привели к тому, что мое тело отчаянно требовало разрядки.
Вздохнув, я спустила воду, разделась догола, залезла под воду, провела рукой по телу, закрыв глаза, пытаясь ускользнуть, уйти куда-то в воспоминания.
Но это было бесполезно.
Как только я пыталась фантазировать о ком-то другом, о ком-то еще, вдруг появлялся Барретт, его меняющие настроение глаза с тяжелым взглядом, его вес, прижимающий меня к себе, его волосы в моих руках, его губы, требующие моих.
И я поддалась ему, почувствовала, как его руки сменяют мои собственные, пальцы, ловкие от лет, проведенных с руками, держащими контроллеры видеоигр.
Я чувствовала, как оргазм нарастает в моей системе, когда услышала неуместный шум.
Шарканье возле душа.
— Барретт? — пробурчала я, надеясь, что для него это не так очевидно, как для меня, что мой голос звучит сексуально грубо.
— Да? — в его голосе не было ничего лишнего, как будто это не было большой проблемой.
— Я в душе.
— Это объясняет наличие пара здесь, — согласился он, голос был сухим. Это была самая близкая к шутке фраза, которую я когда-либо слышала от него.
— Я здесь голая, — добавила я, не потрудившись проанализировать, почему мои пальцы не убрались с бедер.
Наступила пауза, затем последовало горловое прочищение. Но когда он заговорил, его голос был ровным.
— Было бы странно принимать душ полностью одетой.
— Ты в ванной, а я голая в душе.
— Да. Там есть занавеска, — напомнил он мне. — И… кажется, она не прозрачная.
— О, Боже мой. Перестань смотреть.
— Просто пытаюсь успокоить тебя.
— Выйди из ванной.
— Я просто чищу зубы, — сказал он мне, включив кран. — Здесь пахнет тобой, — сообщил он мне, заставляя меня крепко сжиматься при мысли о том, как он проводит губами по моей коже, делает глубокий вдох, вдыхая меня.
И, что ж, это был не самый гордый момент, но мои пальцы снова начали двигаться; желание зажглось в моем теле.
Мои губы прижались друг к другу, но я была уверена, что по мере приближения, несмотря на все мои усилия, из них вырывались слабые лепечущие звуки.
За занавеской душа выключилась вода, прекратился скребущий звук зубной щетки.