365
Шрифт:
Тем не менее, вопреки деланному спокойствию, у неё подрагивали руки. Женщина схватила свою сумку, открыла её так резко, словно пыталась порвать замок, и принялась рыться в вещах, что обычно были так осторожно, аккуратно сложены, с раздражением, свойственным скорее дикому зверю, чем уравновешенному человеку.
Она вытащила наконец-то успокоительное — Игорь узнал по названию, — и спешно бросила таблетку себе в рот, глотнув даже без воды, и лишь потом плеснула в высокий гранённый стакан воды из графина, осушила его за несколько глотков и буквально упала на второй свободный стул, проигнорировав собственное кресло.
— Что-то
Кивок дался ей с трудом, равно как и относительно искренний ответ:
— Именно потому я против, чтобы среди вас работала хотя бы одна женщина. Это всегда ведёт к разброду и шатаниям, — она потянулась к фотографии своей семьи, что мирно покоилась в уголке стола, и толкнула её, заставляя упасть на деревянную поверхность, так, что теперь никто не увидел бы, что там изображено. — Знаешь, как гадко, когда тебе скучно в твоей собственной семье?
— Знаю, — кивнул Игорь. — Не самое приятное чувство. Но это ведь не повод прогонять хороших специалистов, правда?
— Так я её и не уволила, — горько хмыкнула Регина. — Пока она ведёт себя в пределах нормы… Зачем ты вообще тогда сюда пришёл?
— О, — Игорь усмехнулся, — у меня глупая просьба. Можно взять с собой кота?
Регина уставилась на него так, словно он только что предложил взяться за руки и выскочить из окна. Первоначальный шок отступил спустя несколько секунд, а возмущённое хмыканье сменилось заинтересованностью. Теперь женщина смотрела на него вопросительно, будто бы пыталась догадаться, зачем взрослому человеку мог понадобиться в путешествии обыкновенный пушистый кот.
— У тебя никогда не было животных, — наконец-то ответила она. — Чей кот?
— Её, — безропотно ответил Игорь. — Но нельзя же оставить его на четыре дня — даже на пять! — одного дома, правда?
Регина скривилась.
— Если б ты сказал мне, что у неё собака, это б дало мне очередной повод вышвырнуть эту девицу с работы, — сообщила она таким тоном, словно наличие домашних животных могло повлиять на чужую работоспособность. — Кот породистый или с улицы? — она впервые проявляла такую поразительную заинтересованность чужим зверем. — Впрочем… Пусть берёт. Кот — это хорошо. Они успокаивают, — Регина закрыла глаза, словно пыталась найти какое-то душевное равновесие, и едва заметно улыбнулась невидимым фантомам из собственной памяти. — Возишься ты с нею, Ольшинский, как с маленьким ребёнком, с этой Икленко. Неужели она не может сама о себе позаботиться? — Регина рассмеялась над собственной же шуткой. Если б не Игорь, Саши, разумеется, тут и ноги бы не было. — Она хотя бы того стоит, что ты для неё делаешь? Или как предыдущая выйдет? — женщина открыла глаза. — Обстоятельства, преграды, что там у вас ещё не будет получаться — а потом и разбежитесь. Ещё встретитесь когда-нибудь, будете смотреть друг на друга волком. Кому она нужна, эта любовь? — горькая усмешка на её губах выдавала внутреннюю боль, и Игорь воздержался от комментариев. — Иди, Ольшанский. Кота потом мне покажете?
— Обязательно, — кивнул он. — Если он сам захочет показаться кому-то на глаза.
Игорь оглянулся, когда был уже у двери. Регина вытащила фотографию из рамки и смотрела на своих детей — двух милых девочек, — и мужа, жавшегося где-то на самом краешке изображения. Раньше
Она потянулась к ножницам и сделала первый надрез, осторожный, чтобы не тронуть платьишко младшей. Игорь отвернулся и вышел, закрыл за собою дверь, но ему казалось, что тихие щелчки всё ещё доносятся до него, мерные, осторожные, словно Регина надеялась ножницами не нарушить детскую идиллию на второй половине фото.
315
22 июня 2017 года
Четверг
— Не-а, я точно пас, — лениво отозвалась Яна. — Терпеть не могу горы, какими б они ни были распрекрасными по твоим словам, — она упёрлась спиной в ледяную кафельную стену, словно пыталась избавиться от жуткого летнего жара, стоявшего в квартире, и раздражённо скривилась. — И мне твои коллеги не нравятся. Особенно этот, как его… — она неопределённо развела руками, словно показывала, что ни за что не вспомнит имя раздражающего её человека. — Девушку свою с собой возьми, чего сразу ко мне прибежал?
— Она и без моего приглашения туда едет, — ответил Игорь.
— Позвал кто-то другой? — как известный оптимист, уточнила Яна и принюхалась к чашке, оставленной матерью на столе. — Фу. Молочка.
Ни Игорь, ни Яна к молочным продуктам особой любви никогда не питали. И если он ещё спокойно относился к сырам и прочему, то сестра вообще презрительно кривилась и отталкивала от себя всё с таким видом, словно её мгновение назад попытались отравить, но были уличены в отвратительном поступке.
Несколько раз, правда, младшая сестра проливала мамины любимые кефиры и Игорю на голову, смеялась и показывала язык, всё говорила, что он — бабушкин внучек. С родителями у неё ладилось получше, чем у брата, наверное, потому, что Яна пошла в отца. Впрочем, роднёй их можно было назвать, не задумываясь; у неё были отцовские, стального оттенка глаза, но такие же, как и у него, тёмные вьющие волосы, хотя, что логично, не дедова фигура, а бабушкина худощавость. "На змее сало не растёт", — смеялась Янка каждый раз, когда ей об этом говорили, но втайне радовалась, что в маму они оба не пошли.
— Нет, она просто работает там же, где и я. Ей этот билет полагается, — рассмеялся Игорь. — Но мне всегда нравилось, что ты в меня так веришь.
Яна провела длинным пальцем по скатерке, словно проверяя мать на хозяйственность, и раздражённо скривилась — липкое.
— И как у вас? — сестра подалась вперёд и поймала Игоря за руку. — Колись, братец, какая она? Мог бы хоть познакомить.
— Чтобы ты её испугала своим напором? — фыркнул он. — Ты ж прёшь, как танк, Яна! Нормальная она.
— Нормальные нынче девушки совершенно не вписываются в здоровый образ жизни, — деловито отозвалась она. — Курит? Пьёт? Что, нет? И даже не разведена? — Яна хохотнула. — Что ж, уже радует. Кстати, я тут недавно видела твою Веру с каким-то мужиком в гинекологии, значит, она таки беременна? Я тебе говорила, Игорь, проверяй своих девушек. Радуйся, что хотя бы не в венерологическом! А эта?
— Ты помешана на своей медицине, — раздражённо промолвил он и отодвинул от себя подальше чашку с маминым кефиром, кривясь от его кисловатого запаха. — С Александрой всё в порядке. И, нет, я не буду требовать с неё справку, как ты со своих кавалеров.