365
Шрифт:
— Это ещё не трудно, — отмахнулся Ольшанский. — Ты сегодня пришёл в десять. А мы с Сашей сидим с шести.
— Нет, правда. — Всеволод взял приготовившийся кофе, сделал глоток и только потом понял, что этот напиток предназначался не ему. — Ой… Это ж Саши…
— Да пей, ещё сделаю. Ничего страшного за пять минут не случится, — Игорь вынудил себя оторваться от стола, служившего такой удобной опорой, вновь ткнул пальцем в нужную кнопку и вернулся в предыдущее положение, чувствуя, как медленно мир возвращается на место, а перед глазами перестаёт плясать бесконечный код.
Сева явно чувствовал себя неловко. Он попытался
— Если ты хочешь что-то мне сказать, то лучше сделать это сейчас, пока никто другой не слышит, — усмехнулся Игорь. — Гарантирую, при посторонних ты тем более не решишься.
Всеволод смутился, что только подтверждало — Ольшанский попал в точку. Парень опустил голову, избегая прямого взгляда, и, кажется, был предельно пристыжен, хотя особенных причин для этого Игорь не видел. Он, по правде, в принципе не понимал, почему Сева вёл себя настолько скованно, но не вмешивался — знал, такое бывает.
Сам когда-то с трудом заставлял себя общаться с людьми.
— Мне кажется, — наконец-то произнёс Всеволод, — что я какой-то бесполезный. Всё это так тяжело, а вы вроде как философски к этому относитесь…
Игорь хмыкнул.
— Да ладно тебе, — протянул он. — Философски. Я работаю не первый год, и это не первый мой проект как лида, но всё равно не слишком приятно заваливать его — а шансы, сам понимаешь, есть, и достаточно высокие. Думаешь, я в восторге от перспективы? Или Саша? Да и все остальные из наших имеют неплохой опыт. Рано или поздно ты устанешь нервничать и будешь реагировать на всё спокойнее, но переживать — разумеется, всё ещё да.
Недоверие так и светилось во взгляде Севы. На самом деле ответ Игоря был совершенно искренним; он понимал, что рано или поздно наступает точка невозврата, ты доходишь до этого момента в своей жизни и просто разучиваешься волноваться. Да, Севе это состояние всё ещё было неизвестно; он пока что не научился игнорировать большинство внешних раздражителей.
Было понятно, что Сева начал не с самого лёгкого проекта, да и попытался взвалить себе на плечи слишком трудную задачу. Просто так вышло. Может быть, у парня были слишком завышенные амбиции или ожидания, но теперь пути назад всё равно не было.
— Ты уже привыкаешь, — вместо того, чтобы вспоминать о первых конфликтах, протянул Игорь. — Заикаться перестал.
— Я как-то даже не заметил.
— Когда-то, — протянул он, — я боялся своего лида, как чёрта. Честное слово. Он совершенно не умел слушать, плевать хотел на все мои гениальные и не очень идеи и посылал меня куда подальше со всеми новшествами в коде. А потом он окончательно устал от своей работы, решил сменить область деятельности — все рано или поздно либо выгорают, либо пытаются сбавить обороты. И Регина дала мне шанс. Если ты думаешь, что с тобой будет как-то иначе, то ты ошибаешься. Оно не придёт само. Надо прилагать усилия, — Игорь оторвался от стола, взял уже приготовившийся кофе и усмехнулся. — Но не советую записывать первым же в своё резюме неудачный проект. Так что пошли работать.
39
25 марта 2018 года
Воскресенье
— Всем привет! — донеслось
Игорь и Саша почти обречённо переглянулись. Только Яна могла в девять утра в воскресенье заявиться без предупреждения, открыть дверь, даже не постучавшись, и возмутиться, что они не думают о своей безопасности и не закрываются на ключ.
На самом деле, закрыть дверь забыла бабушка, отправившаяся на ежеутреннюю прогулку. Игорь регулярно спрашивал, не нужно ли ей сопровождение — всё-таки, пожилой человек, мало ли что может произойти, — но Ева Алексеевна досадливо отмахивалась от каждого его предложения и отвечала, что мечтает хотя бы иногда насладиться одиночеством и свежим воздухом. Мол, не привыкла сидеть в четырёх стенах, да ещё и быть в компании молодёжи.
А вот ключи она часто с собой не брала. Разумеется, только тогда, когда Игорь и Саша точно были дома и не собирались уходить. В таком случае она предупреждала, когда вернётся, и уходила только с мобильным телефоном, а дверь оставляла открытой. Ольшанскому и в голову не приходило закрывать её, а потом заставлять бабушку топтаться на пороге и звонить в собственную квартиру.
— Привет, Яна, — окликнул Игорь сестру, поймав Сашу за руку и осторожно сжав её пальцы. — Мы здесь, на кухне!
Александра вздрогнула. Она и так старалась избегать любых контактов с девушкой, с трудом переносила упоминание о беременности Яны — но утренний неожиданный разговор был выше её сил.
— Всё будет хорошо, — шепотом произнёс Игорь, обращаясь к жене. — Не переживай. Она скоро уйдёт.
Раньше они неплохо ладили, по крайней мере, Яна не имела ничего против Саши, и это было, к счастью, взаимно. Но видеть лучившуюся от счастья девушку, то и дело касавшуюся своего живота и способную разговаривать исключительно на тему своего будущего материнства, Александра, очевидно, не могла. Каждый раз, когда кто-то напоминал ей о детях, она с трудом сдерживала слёзы.
Но говорить об этом посторонним, пусть даже сестре своего мужа? Разумеется, нет. Она и Игорю-то с трудом призналась в их общей беде. А Яне сообщать не собиралась.
— Привет, Яна, — с трудом выдавила из себя Александра, поднимаясь. — Очень рада тебя видеть, — она улыбнулась родственнице, но обнять себя не позволила, будто бы случайно отпрянув. — Как жаль, что я вынуждена бежать…
— Куда? — удивилась девушка. — И зачем в воскресенье?
— Еве Алексеевне обещала помочь, — Саша протиснулась мимо Яны, спешно одеваясь. — Игорь, скоро вернусь!
Яна удивлённо вскинула брови.
— Она меня избегает, — прислушиваясь к шагам Саши, мчавшейся на улицу по ступенькам подъезда. — Я видела бабушку внизу, она на скамейке сидела. И совсем даже не ждала твою жену.
— Да? Может быть, ты ошиблась.
— Я не ошиблась! Я что, не говорила со своей бабушкой, по-твоему?! — возмутилась Яна, устраиваясь поудобнее на месте, которое только что занимала Александра. — Говорила. И та точно никого не ждала. Сказала, что ещё минут пятнадцать, и она пойдёт в квартиру. А Саша твоя что? Неужели обиделась из-за её матери?
Игорь отрицательно покачал головой.
— Она прекрасно понимает твои чувства.
— Понимает и осуждает? Я должна с ней поговорить! — неуёмная Яна моментально вскочила на ноги. — Немедленно! Нельзя позволять семье ссориться из-за какой-то стервы, даже если это её мать.