365
Шрифт:
По правде, ворону надо было отобрать у кота, повесить сетку и закрыть окно, тем более, снаружи веяло холодом, но Игорь, смилостивившись, дал Магнусу несколько минут на воспитательную беседу.
73
19 февраля 2018 года
Понедельник
Скрип стульев по полу звучал в голове подобно взрыву. Игорь скривился, кашлянул раза два или три, мысленно проклял свои деревенские прогулки и сел, представляя себе, что запрыгавшие перед глазами зайчики — это от того, что он не хочет видеть Регину.
Эндрю и Регина должны были проводить этот митап вместе, но Разумовской всё ещё не было. Она, как это водилось в последнее время, немного опаздывала, но и лиды собрались ещё не все.
Голландец развалился на стуле с таким равнодушным видом, словно его заставили сюда прийти, и, кажется, считал что-то на потолке. Выражение его лица было отчасти умиротворённым и совершенно не сочеталось с условиями работы в виде крохотного кабинета и сварливого начальства.
Покосившись на часы, он подался вперёд и обратился к Игорю:
— Сколько обычно это дело при Регине у вас занимает?
— До девяти все должны разойтись. Правило есть правило, — покачал головой Ольшанский. — Раза два или три нарушали.
Эндрю с умным видом кивнул и откинулся обратно на спинку стула, кажется, опять впал в состояние совершенного равнодушия.
Хлопнула дверь, обозначая прибытие Разумовской, и Регина, как всегда не в меру стремительная, когда этого от неё никто не ждал, влетела в помещение. Окинув взглядом присутствующих и, наверное, сосчитав про себя, все ли на месте, она уже более взвешенно опустилась в своё кресло.
— Приступим, — женщина одёрнула воротник своего пиджака. — Сегодня надо обсудить рентабельность некоторых проектов.
Игорь буквально ощутил на себе тяжёлый взгляд Эндрю, словно тот предупреждал его: в случае лжи будет плохо. В ответ он только вскинул брови, недоумевая, что именно могло повлечь такую реакцию.
Эндрю же вскинул руку, чем-то слегка напоминая школьника.
— Доклад, — сообщил он таким тоном, словно Регина могла заставить его замолчать, будь это какая-нибудь менее уважительная причина. — Ваше задание.
Впрочем, какое словно? Она и могла.
— Пожалуйста, — кивнула Разумовская. — Можешь начинать.
Эндрю поднялся нарочито медленно, обвёл холодным взглядом всех присутствующих, поднял папку со стола и принялся довольно бодрым, хотя и не слишком быстрым тоном зачитывать пункты плана и количество выполненных задач.
Игорь сначала слушал с интересом, как и все остальные, но когда дошли до его проекта, понял, что это просто короткая выдержка из системы управления проектом. Он вскинул голову, удивлённо глядя на своего коллегу, но Эндрю совершенно не казался смущённым. Складывалось впечатление, что он прекрасно знал о том, что совершал сейчас провокационные действия, но не собирался прерываться ни на одну секунду.
Разумовская
Взгляд Регины прикипел к часам. Игорь же поймал себя на том, что тоже невольно провожает взглядом стрелку на новый круг и ждёт, пока она пройдёт его, минует пометку "двенадцать" и начнёт новое бесполезное шествие.
Эндрю умолк ровно в девять. С равнодушным видом, без капли довольства он поставил папку прямо перед Разумовской и совершенно без эмоций сел на своё место обратно, откинулся на спинку обыкновенного стула — Регина всеми силами подчёркивала, что он не является каким-то особенным сотрудником, — и взглянул на часы.
Этот раунд она проиграла, не сумев даже сделать ответный удар.
72 — 71
72
20 февраля 2018 года
Вторник
Кашель, кажется, был настроен радикально и намеревался выбить Игоря из колеи. Лёгкое вчерашнее покашливание сегодня усилилось, и пришлось свернуть в аптеку — в доме никаких подходящих лекарств не было. Простуды Ольшанский никогда не считал достойным поводом для обращения в больницу, он был уверен, что вполне достаточно просто воспользоваться теми лекарствами, которые ему всегда помогали, тем более, если надо, всегда можно было обратиться к папе…
Игорь усмехнулся, глядя на вывеску аптеки. Отцовская больница была совсем рядом, в ста метрах от аптеки, у которой остановился Игорь, и в контексте всех предыдущих разговорах об их не самой лучшей ситуации в семье Ольшанский всё-таки свернул к распластавшемуся по кварталу комплексу из сплошь серых, мрачных зданий.
Парковка пустовала, хотя пациентов ни зимой, ни летом здесь мало не бывало. Игорь остановился, вышел из машины и почувствовал себя дураком, который боится набрать нужный номер и позвонить родному отцу. Мобильный то и дело стремился выскочить с ладони, холод мешал, ещё какая-то ерунда…
А может, Николая Андреевича даже нет на работе? Или он на операции и не может говорить?
— Дурак, — отругал сам себя Ольшанский, всё-таки нажав кнопку вызова. — Не сможет говорить — не возьмёт трубку…
На третьем гудке, впрочем, отец отреагировал.
— Алло, — его голос показался Игорю почти незнакомым. Сколько они не разговаривали, месяц? Или даже больше. — Игорь, это ты? Что-то случилось?
— Я. Нет, всё в порядке, — покачал головой Ольшанский, хотя отец, разумеется, не мог его увидеть. — Ты сейчас на работе? Проезжал мимо твоей больницы, вот, подумал, может, стоит заехать?
— Как раз закончилась смена, — бодро отозвался отец. — А где ты находишься?
— На парковке под главным корпусом, — Игорь поднял голову, глядя на громадину больницы. — Выходи, я тебя здесь подожду.