365
Шрифт:
А вместе с осознанием вдруг пришла жалость. Всеволод, с его сгорбленными плечами и затравленным взглядом, больше всего напоминал испуганного ребёнка.
— Я хотел попросить, — начал он дрожащим голосом, — по поводу перевода на другой проект… Меня вряд ли куда-нибудь возьмут…
Отправить этого чудака куда-нибудь в самый разгар работы или впритык к дедлайну — это обречь его на увольнение. С ним никто играть не будет, потребуют полной отдачи, а Всеволод с этим физически не справится. Не только он. Игорь знал, что и он сам не вникнет за три дня в новый,
За такую резкость внезапно пришло чувство стыда. Игорь вспомнил себя, когда только-только пришёл на фирму. Ему тогда тоже казалось, что все вокруг работают неправильно, он фонтанировал идеями — и лид его команды не знал, как отвязаться от молодого сотрудника. С годами, с опытом приходило понимание, что надо держать язык за зубами, побольше думать головой и учитывать специфику коллектива, не лезть другим на глаза и выдавать только проработанные идеи.
Но бешенный энтузиазм, а не умение лавировать, привел его на нынешнюю должность. И именно работоспособность и неуёмное желание творить что-то новое — никем не понятое и не принятое ни в семье, ни теми девушками, с которыми он имел несчастье встречаться, ни даже тогдашней компанией друзей, — дали ему статус, уважение и возможность заниматься любимым делом и крутить носом, когда Регина что-то предлагает.
— Знаешь, — промолвил он, хотя ещё час назад горел желанием вытолкать Всеволода пинками из кабинета, — оставайся на нашем. Свыкнешься как-нибудь. Дерзить со временем всё равно перестанешь. Всё равно ведь многое сделал по-своему, я правильно понимаю?
Сева растерянно кивнул.
— Это нормально, — продолжил Ольшанский, — когда есть талант, а мало опыта. Но свои умения постарайся держать при себе. Не то чтобы я был против новых идей со стороны сотрудников, не подумай, — Ольшанский вздохнул, — но часто они бывают неуместны. И мешают работе.
— Я не…
— Если ты думаешь, что я начинал иначе, то ошибаешься, — Игорь ободряюще улыбнулся. — Но только когда ты наберёшься опыта и сможешь сдерживать свои эмоции, можно будет говорить о более серьёзных задачах.
Казалось, Всеволод был шокирован.
— Спасибо, — выдохнул он, но Игорь только покачал головой.
— Потом поблагодаришь. Когда исправишься, — промолвил он. — А пока учись, стажёр.
И Всеволод впервые, наверное, не обиделся в ответ на такое небрежное обращение.
211
4 октября 2017 года
Среда
— Ты молодец, что перестал грызться с Севой, — Саша приподняла бокал с вином и ласково улыбнулась. — А то мне казалось, что это никогда не закончится, и ты будешь истязать меня беспочвенной ревностью. Или свою бедную архитектуру, если его вариант хоть в чём-то будет удачнее.
— Всё ради тебя, — Игорь ответил тем же жестом.
Тихо зазвенело стекло от столкновения бокалов. Саша пригубила вино и поставила свой обратно на стол, Игорь сделал глоток поближе и напряжённо оглянулся. Ему почему-то послышались крики, доносившиеся откуда-то
— Там что-то происходит, — насторожилась и Саша. — Кто-то… поёт?
Громкие крики и неразборчивые слова больше напоминали какофонию. Игорь посмотрел на часы — было уже девять, вполне мог кто-то буянить.
— Сосед опять, наверное, — вздохнул он. — Пусть себе поёт.
— Может быть, сходишь, посмотришь? — попросила Саша. — Лера должна скоро вернуться. Как ей потом будет проходить мимо этих пьяниц?
— Да нормально она пройдёт, наш сосед совершенно мирный, — скривился Игорь. Выбираться в холодный подъезд и заталкивать кого-то в квартиру не хотелось совершенно. — Тем более, зная её, сосед первым уберётся домой…
— Игорь! — уничижительно воскликнула Александра. — Ну, разве тебе так сложно? Неприятно же.
Он обречённо вздохнул и поднялся со своего места. Сейчас проклятый сосед испачкает ему всю одежду, прицепится с просьбой с ним выпить и не угомонится, пока Игорь не ответит согласием. А потом ещё думай, куда вылить водку из силком впихнутой ему в руки кружки. Не пить же её!
Решив, что, если сосед не поддастся с первой попытки, то он просто уйдёт, Игорь вышел в подъезд в домашней одежде и тапочках. И первым же, что его встретило, был громкий приветственный свист.
На несколько ступенек ниже сидела какая-то компания, на вид состоявшая из не шибко совершеннолетних участников. Их было пятеро, трое парней и двое девушек. Если мальчишки — иначе их Игорь назвать не мог, — ещё кое-как держались на ногах и даже довольно ясно смотрели, но их спутницы, наверное, не могли подняться со ступенек, на которых уселись.
И Ольшанский с ужасом признал в одной из них Леру.
— Валерия! — ужаснулся он. — Это что такое? Ты забыла, что тебе семнадцать?!
Один из парней икнул, попятился и вдруг помчался вниз по ступенькам. Двое других переглянулись между собой, недоумённо пожали плечами и остались на месте.
— Так это твой братец? — оживилась вторая девушка. — Слу-у-ушай! — она поднялась со ступеньки, оказавшись на поверку тоже куда трезвее Леры, и, пошатываясь, подошла-таки к Игорю. — Я тебя понимаю, — она фамильярно похлопала Ольшанского по плечу и окинула таким взглядом, что был бы уместен для в два раза старшей женщины. — А можно я…
Лера только выразительно всхлипнула и тоже совершила попытку встать. У неё получилось куда хуже, и девушка, зашатавшись, рухнула обратно.
Игорь скрестил руки на груди.
— Опоили, — подытожил он. — Вы в курсе, что она несовершеннолетняя? Вставай давай, — Ольшанский склонился к подопечной и рывком поднял её на ноги. Лера прижалась к его руке и, кажется, не могла отпустить без угрозы падения.
Вторая девушка попыталась повторить её маневр, но Игорь не собирался тратить время на уговоры. Он потащил Валерию к двери — и та опомнилась только на последних сантиметрах.
— Я не хочу! — возмутилась она. — Не хочу домой. Хочу остаться здесь! Ты не имеешь права!