350
Шрифт:
– Мужики, имейте совесть, сначала хотя бы угостите стаканом чая…
Мы подбежали к нему и буквально на руках внесли в столовую.
В тот вечер корнет рассказал много интересного. Самый запоминающийся, конечно, был бой за Ханкенди, непосредственным участником которого он оказался.
– В день праздника, как полагается, наелись плова с алыча-кавурмой, утрамбовали сверху шекер-бурой и пахлавой, затем, счастливые от мысли, что завтра можно будет все повторить, заснули. Среди ночи меня разбудил странный звук. Сначала подумал, что живот взбунтовался. Не смотрите, что я такой щупленький, когда подают еду, меня от стола силой не оторвешь, потом сам же страдаю. Но прислушался и понял, нет, это не мой живот, а кони во дворе ржут. Сон-то уже пропал. Решил выйти, прогуляться, может, полегчает. Дошел до дверей казармы и вдалеке услышал выстрелы. Подали сигнал тревоги. Армяне неожиданно
– Что значит «спанум»? – перебил его коренной бакинец из старой крепости Джебраил бек.
За корнета ответил подпоручик Пармен Даушвили, который вырос в Джавахетии среди армян:
– «Убит», значит, отправлен в ад. Гагзавнили джоджохети [19] , понял?
Корнет уважительно посмотрел на грузинского офицера, подтвердил его слова кивком головы и продолжил:
– Мне повезло, пули, посланные вдогонку, прошли мимо, над головой. Верный конь вывез меня из этой передряги, но самого ранили. Среди армян началась паника. Они погрузили тело Алексана на его лошадь и под натиском наших окрыленных аскеров стали отступать. Бой, который начался где-то в два часа ночи, закончился часам к половине седьмого. Когда стало совсем светло, мы увидели страшную картину. Половина гарнизона была перебита. Потери армян были еще больше.
19
На грузинском: «Отправлен в ад».
– Так у кого сейчас Ханкенди? Здесь разные слухи ходят… – задал я интересующий всех вопрос, как только корнет закончил свой рассказ. Конечно, мы тут не каждому слуху верили, но за два дня столько всего наслышались…
– Ханкенди-то мы удержали, но ситуация в любой момент может измениться. Все зависит от того, кому первым подоспеет помощь: армянам со стороны Зангезура или нам из Агдама.
Адъютант командующего просунул голову в открытую дверь столовой и крикнул:
– Все офицеры, срочно к Салимову!
Зал на нижнем этаже штаба был полон людей. Салимов стоял в конце зала и ждал, пока соберутся все. Офицеры нашего отряда восхищались им: конечно, кто не захочет стать генералом в 38 лет? Однако Габиб бек был достоин всяческого уважения не только за свое звание и высокую должность, но и за блестящее образование. Офицеров, закончивших военную академию, в армии можно было сосчитать по пальцам одной руки. Он превосходно знал военную науку и технику боя. У генерал-майора были умные глаза и гордый, проникающий прямо в душу человека взгляд. Казалось, Салимов одним разом хотел определить, кто стоит перед ним и вообще, что от него можно ожидать. Но в этом взгляде не было холода, даже намека на иронию, наоборот, в нем чувствовались забота, какое-то беспокойство. Габиб бека интересовало
Салимов начал говорить, когда последний из приглашенных занял в зале свое место.
– Господа офицеры! Я хотел лично убедиться, что вы все понимаете ответственность стоящей перед нами задачи. Вот почему вас собрал. Это крайне важно, ибо вы должны привить такую же ответственность вашим аскерам. Я получил письмо от губернатора Султанова и начальника Шушинского отряда генерал-майора Новрузова. Они пишут, что после захвата сел в направлении Багирбейли объединению усилий зангезурских и нагорно-карабахских армян уже ничто не мешает. Если это произойдет, то Шуша и Ханкенди окажутся в критическом положении. Они каждую минуту ждут штурма, просят нас о помощи.
Ситуация очень сложная, господа офицеры. По данным разведки, дашнакский генерал Дро собрал в Зангезуре семитысячный отряд. В Горисе пехотный полк под командованием полковника Газарова приведен в полную боевую готовность и ждет приказа выдвинуться. В окрестностях Аскерана занял позиции большой отряд Дели Казара. Мы же еще не успели завершить подготовку, не смогли сконцентрировать достаточно сил для атаки. Но, оценив положение и посоветовавшись с центром, решили без промедления начать наступление. Мои дорогие! Завтрашним штурмом мы защитим не только Шушу и Ханкенди, но весь Карабах, отстоим целостность нашей страны. А это возможно только при одном условии: мы обязаны одержать победу. Мы должны раздробить и уничтожить силы противника. Доведите мои слова до аскеров. Пускай они знают, на что идут. Завтра в 6 часов утра лично проверю готовность к бою всех частей.
На заре я готов был отказаться, по крайнер мере, от большинства вчерашних восторженных мыслей о генерале Салимове.
Во время осмотра воинских частей тем утром вдруг выяснилось, что моя рота не включена в список основных сил, направляемых в атаку. Объяснение мне показалось нелогичным: поскольку остальные части Губинского полка еще не добрались до Агдама, то именно мою роту решено оставить в резерве. А когда сказали, что сегодня я назначен одним из дежурных офицеров в штабе, то сразу понял: этого долгожданного боя нам не видать, как своих ушей. Значит, резервную силу вообще не предполагается тронуть с места.
Тогда я и не представлял, какую роль суждено сыграть в моей жизни такому решению командования. Поначалу был зол, как черт. Еле сдерживал себя от какой-нибудь глупости. Но потом, когда многое узнал и появилась возможность обдумать все на холодную голову, понял: Салимов действительно оказался сильным тактиком. Штурм 29 мая на самом деле не был боем за взятие Аскерана. Это был мастерски спланированный маневр для отвлечения внимания противника от Шуши и Ханкенди.
Атака началась в 7 часов утра с северо-востока Аскеранского фронта. Перед войском была поставлена задача выбить армян из сел Ханабад, Храморт и Фаррух, захватить две важные высоты, закрепиться на занятых позициях. В 11 часов поступило известие о том, что отряд охраны парламента взял Храморт. К середине дня он приблизился к одной из высот, а партизаны уже дрались на подступах к Ханабаду. Пехотинцы Бакинского полка, преодолев отвесные скалы, добрались до высоты Дашбашы и продвигались дальше к селу. Всадники Татарского полка ворвались в Фаррух. Все шло отлично, но одна-единственная ошибка изменила ситуацию. Артиллерия выдвинулась вперед, увлекшись преследованием отступающего врага, и тем самым оставила наши основные силы без огневой поддержки. Воспользовавшись этим, армяне ручными гранатами откинули назад бакинцев. Перешли в контратаку с левого фланга, выбили партизан из окрестностей Ханабада, заставили парламентскую охрану отступить от высоты. Таким образом, в этот день удалось лишь частично выполнить поставленную перед войском задачу: Храморт, Фаррух, высота Дашбашы остались у нас, а Ханабад с другой высотой – у армян. В целом нам удалось приблизиться к Аскерану по всей линии фронта на пару верст.
Конец ознакомительного фрагмента.