3 к 1. Против себя

Сэвен Эйприл

– А-а-а… Ну, тогда можешь расслабиться, я вызвал трезвого водителя. Знаешь про такую услугу?

– Не знаю. Я же не хронический алкоголик.

– Ну вот. Только подумал, что ты умеешь нормально общаться. Даже помощь предложила.

– Нормальное общение между нами? – восклицает Сэм в притворном ужасе. – Ты о чем? Сказала же, что переживаю за пешеходов.

– А знаешь…

Я выдерживаю паузу, гадая, что может испортить ей настроение. При виде бесивших меня с самого вечера шорт мне хочется этого особенно рьяно.

– Если бы не твое показательное

выступление в день нашей первой встречи, мы долгое время так и проходили бы мимо друг друга, не обмениваясь даже приветствиями. Ты. Не. В моем. Вкусе. – Шепчу я прямо в ямку между ее ключицами.

Я собираюсь нажать на кнопку автоматического подъема стекол, когда встречаюсь с совершенно спокойным лицом девушки, имевшей наглость схватить двумя пальцами мой подбородок и выдохнуть прямо в губы:

– Взаимно…

Сэм

Запах алкоголя слишком слабый. Ненавязчивый. Мне даже приходится слегка наклониться, чтобы проверить – Хорнер действительно пил.

Но я все равно не могу спокойно уйти, доверив ему его же машину и, что не менее важно, – жизнь.

Он пробует успокоить меня, напомнив о существовании трезвых водителей.

Конечно же, я знаю. Слишком осторожным бывает мое поведение в теле Сэма. Но после колкого обвинения в хроническом алкоголизме мы снова включаемся в игру «Кто кого заденет сильнее».

С каждым сказанным словом и сделанным вздохом смотреть в его глаза все труднее, но почему-то отводить взгляд хочется еще меньше. Его глаза кажутся прозрачным синим морем с серыми крапинками прибрежных волн. Все такое же холодное море непроницаемых мыслей.

Я моргаю, избавляясь от странных ассоциаций. Поспешно заверяю Алекса в том, что предложенная мною помощь вызвана волнением за потенциальных жертв его безмерной тяги к алкоголю.

А в ответ он делает то, что никак не вяжется со словами, сопровождающими эту странную выходку. Почти касаясь губами моей ключицы, обдает шею теплым дыханием и произносит:

– Ты. Не. В моем. Вкусе.

Именно так, невидимым топором отсекая каждую часть незамысловатого предложения.

Мой пульс, не изменив своей частоты, продолжает размеренно биться.

А теперь проверим, насколько прочна порода, из которой вырезан ты, каменный мальчик.

Хорнер точно в замедленной съемке поднимает голову, не сводя взгляда с моей шеи. Плавно перемещаясь к подбородку, задерживается на губах и, решив, что пора бы уже перейти к самой обличающей части, смотрит прямо в глаза. Нравится? Вряд ли… Ты ведь ожидал другого.

Я поднимаю руку к шее придурка, на мгновение остановившись в паре дюймов от места, которое так и хочется с силой сжать до тех пор, пока он не начнет задыхаться от нехватки кислорода. Обхватываю его подбородок пальцами и, подавшись вперед, в дюйме от разомкнувшихся навстречу губ тихим голосом отвечаю:

– Взаимно…

Я считаю секунды, пока он смотрит на мой рот. Видимо, поэтому не

замечаю, как ключ зажигания вновь поворачивается в его руке, а под капотом начинает бесшумно урчать мотор. Остальное происходит слишком быстро. Тихо выругавшись себе под нос, Алекс хватается за руль и нажимает на педаль газа. Он мчится вперед, оставляя меня одну возле опустевшего парковочного места.

А как же… Ты говорил про трезвого водителя!

Глава 6. Стань моей половиной

Chase Athlantic – The Walls

Сэм

С наступлением полуночи Золушка превращается в принцессу, натягивает платье из креп-шелка, искусственный жемчуг и хрустальные туфельки…

Подождите-ка. Разве не наоборот?

Но в этой сказке роль прекрасного незнакомца на карете с полноприводным двигателем отошла моему «брату». В популярности с этой смазливой, но жутко харизматичной физиономией я и рядом не стояла.

Итак, карета готова. Удобные брюки, футболка и кроссовки десятого размера, ведь моя цель – не принц голубых кровей и свободных взглядов, а… гонки.

Я попала туда в середине лета. Все присматривалась, пытаясь узнать побольше об организации и безопасности турнира. Просчитала риски, собрала нужную сумму для взноса…

– Далеко?

Я вздрагиваю, на мгновение позабыв, что папа уже почти как год в курсе моих перевоплощений.

– Покатаюсь немного.

– В такое время?

Отцу плевать, что перед ним стоит амбал под шесть футов два дюйма. Для него я так и осталась немного безбашенной дочерью.

– Пап, я знаю, что в такое время все приличные девочки сидят дома, но, как видишь, сейчас я не совсем девочка.

Ехидный голос внутри добавляет: «И не совсем приличная».

– Иногда я думаю, что мне было бы спокойнее, выходи ты в такое время в образе девушки, – качает он головой, провожая меня беспокойным взглядом.

К счастью, отец не выпытывает, где именно я собираюсь кататься.

Я добираюсь до локации на окраине города, где проводятся гонки, за двадцать минут. Втиснувшись в свободное место между красным «Мерсом» и канареечным «Феррари», выхожу навстречу Курту – организатору ночных гонок.

Парень выполняет свою работу на совесть: подбирает подходящие для гонок улицы, расположенные вдалеке от оживленных районов и свободные от потоков машин в ночное время, а также решает формальности с копами. Вряд ли на руках Курта есть официальное разрешение, но полицейские ни разу не устраивали облавы. Пару раз их рейды заканчивались предупреждением, но о планируемых визитах Курт всегда знал заранее.

До сегодняшней ночи я приходила на гонки только в качестве зрителя. Но, стоя в толпе зевак, не способных отличить закись азота от перекиси водорода, чувствовала себя не лучше выбывших с трассы гонщиков в паддоках Формулы.