3-адика
Шрифт:
Глава 4
Скрепляя, сшивая и склеивая, Сагреда работала до поздней ночи, скрупулезно собирая в единое целое очередной фрагмент мозаики. Или мандалы, как ее назвала Люси. Выбор слова казался довольно странным; по мнению Сагреды, здесь ничто не указывало на то, что мещанская эклектика «Полуночи» включала в себя хоть какие-то следы культур восточнее Карпатских гор. Впрочем, один из предыдущих путешественников, попавшихся девочке на глаза, мог раскрыть ей тайну, попытавшись объяснить цель, которую преследовал этот ритуал. Сагреда не знала, верил ли хоть кто-нибудь в то, что мандала – это дверь, открывающая
В дверь постучали. Сагреда накрыла мозаику скатертью и вышла в прихожую. Для визита миссис Троттер время было крайне позднее, а стук звучал слишком неуверенно, чтобы принадлежать кому-то из полицейских.
Открыв дверь, она увидела изящно одетого темноволосого молодого человека, который стоял у порога, опустив глаза, будто само его присутствие в этом доме было чем-то постыдным.
– Прошу прощения за беспокойство, сэр, – тихо произнес гость, все еще не в силах посмотреть Сагреде в глаза. – Но я прихожусь вашей жене двоюродным братом, и мне нужно срочно переговорить с ней насчет нашей бедной тетушки…
– Матис? – прервала его Сагреда.
Он ошеломленно поднял глаза. – Как вы… она вам рассказала…?
– Боюсь, что единственная «она» здесь – это я. – Сагреда попыталась улыбнуться, но затем вспомнила, как выглядело щетинистое лицо капитана, когда она пробовала практиковаться перед зеркалом. – Игровой движок, похоже, считал, что компы в нашей последней очереди уже отфильтрованы по половому признаку.
Матис кивнул с выражением обладелого стоицизма на лице. – Ладно. Это просто временное неудобство. Извини, что так долго; наверное, все записки сдуло ветром или еще что.
– Те, что в церквях, должны были остаться на месте.
– Да, насчет этого…
– Ты собираешься входить? – с нетерпением спросила Сагреда. Они говорили негромко, но кто знает, к каким выводам могла прийти миссис Троттер, увидев, что к капитану в этот неурочный час наведывается какой-то молодой человек.
– Боюсь, что тебе придется меня пригласить, – мрачно объяснил Матис.
Сагреде потребовалась пара мгновений, чтобы переварить услышанное. – Твою мать, ты серьезно?
– У меня клык, у тебя – елдык, – саркастически заметил Матис. – Вот что получается, когда идешь вслепую.
– Прошу, чувствуй себя как дома в моей ничтожной обители, – сказала Сагреда. Отступив на шаг от дверного проема, она впустила его внутрь, а затем осмотрела пролет, убедившись, что за ними никто не следил с лестницы.
Матис развалился на диване и апатично вперился глазами в пустое пространство, не фокусируясь ни на чем конкретном – видимо, так он пытался оградить себя от нарисованных на обоях узоров.
– Так в чем именно заключаются симптомы? – спросила Сагреда. – Если не считать обычной байроновской апатии.
– Я не рискнул выйти на улицу днем, – ответил он. – Но думаю, что это было бы фатально. В зеркалах я отражаюсь.
– Значит, ты не…?
– Господи, Сагреда! – Матис с ужасом посмотрел ей в глаза.
– Я имела в виду… ну, скажем, собаку? – Местные собаки были простыми автоматами, так что это бы даже не считалось издевательством над животными.
– Собаки меня не интересуют! – раздраженно огрызнулся Матис, как будто для Сагреды это было так же очевидно, как и для него самого. Но затем он осекся и попытался довести свои трудности до ее понимания. – Есть определенные зрительные образы и запахи, от которых у меня начинается слюноотделение, а мои… – Он указал на свой рот. – Мне кажется, что пока я не начну руководствоваться этими стимулами, слабость никуда не денется. Сэндвич с кровавым ростбифом здесь не помогает, и у меня пока нет причин думать, что проблему можно решить при помощи пары корги.
Сагреда собралась с духом. – Угостить тебя чашечкой?
Матис ответил не сразу. – Ты действительно хочешь это сделать?
– Не особенно, – призналась она. – Но я не хочу, чтобы ты впал в вампирский аналог диабетической комы.
– Мне лучше не смотреть, – решил Матис. – Кто знает, за какие ниточки потянет игра, если я увижу открытую рану.
– Хорошо. – Сагреда вошла в спальню капитана и закрыла за собой дверь. Рядом с умывальным тазом она увидела лезвие и чашу для бритья. Сагреда сняла пиджак и рубашку.
Мысль о том, что Матис боялся потерять над собой контроль, вызывала беспокойство. Они боролись друг за друга, страдали бок о бок и рисковали быть удаленными в пределах трех дюжин миров – а властвовавшее над ними программное обеспечение было слишком грубым, чтобы влезть им в головы, навязав какие-либо убеждения или желания. Ими двигала любовь и мечта, в то время как у СлизьНета не было ни того, ни другого.
В распоряжении игры, впрочем, имелось предостаточно рычагов для манипуляции ее персонажами. Пробудившись в маразматичном мире «Востока», где даже малейший намек на здравый смысл практически моментально сводил на нет все эффекты сенсорного погружения, они оба были лишены как склонности верить в то, что видишь, так и восприимчивости к премудростям одураченных толп. Но им еще ни разу не приходилось сталкиваться с настоящими пытками. И если высокопарный слог «Полуночи», в которой сердцееды шли рука об руку с кровопийцами, повествовал о том, что вампирская жажда сравнима с вонзенной в грудь раскаленной кочергой, СлизьНет бы без особого труда воплотил эти слова в реальность.
Тело капитана было вполне соразмерным и, судя по всему, совершенно не страдало от анемии; наполнив кружку, она не почувствовала ни малейшего намека на головокружение. – Так держать, старый сухарь! – сообщила она ему, перевязывая рану платком. Затем она снова оделась, чтобы скрыть любые среды повреждений на коже. Будучи приверженцем одной из англиканских конфессий, капитан не слишком увлекался религиозной атрибутикой; в его библиотеке имелась Библия Короля Якова, но распятия у кровати не было.
Она накрыла кружку игральной картой и открыла дверь. Матис по-прежнему сидел на диване; она прошла мимо него в прихожую и вышла через парадную дверь. Затем она поставила кружку на лестничной площадке, рядом с верхней ступенькой, и, не закрывая дверь, вернулась в гостиную.
– Ты не хотел наблюдать за мной, – сказала она. – А я не хочу наблюдать за тобой.
Слегка нахмурившись, Матис кивнул. – Я вернусь к себе, когда закончу. – Он подошел к столу и что-то написал. – Вот адрес, если тебе понадобится меня найти. Но сегодня мне дверь больше не открывай, что бы я тебе ни говорил.