28 июля
Шрифт:
– Мы относимся к тем, кто Бога не забыл, не смотря на технологический прогресс и праздность жизни, – проговорил мистер Стрикленд.
В ответ миссис Фёрт лишь согласно кивнула.
Весь этот поход в церковь был не более, чем попыткой снова свести в разговоре Эдварда и Вайолет, но они были холодны друг к другу. Эдвард усердно делал вид, словно ему интересна проповедь, а Вайолет пыталась не уснуть, все время поправляя свои перчатки и шляпку. Роузмари слушала священника, который читал проповедь удивительно нудно и монотонно.
Понимая, что задыхается, Роуз пыталась не поднимать паники. Она все ждала, когда все поднимутся со своих мест и покинут церковь. Ей был нужен свежий воздух. Но служба все не кончалась и не кончалась. Роузмари разглядывала витражные окна и трепещущие огоньки зажженных свечей, надеясь, как можно скорее оказаться за стенами божьего храма.
– Матушка, – было единственным, что успела сказать Роуз перед тем как потерять сознание.
Тьма перед глазами, удар головой о спинку скамьи перед ней, чьи-то возгласы и резкий солнечный свет в глаза. Первое, что услышала Роуз был низкий и неприятный голос миссис Стрикленд:
– Кто же стянул бедной девушке так корсет? Вам стояло бы поговорить с её камеристкой. Она, не дай Боже, однажды так и убьёт Вашу дочь. Ей же было просто нечем дышать!
Открыв глаза, Роуз обнаружила, что сидит на скамье у церкви, окружённая взволнованными близкими и толпой зевак.
Корсет был все так же крепко завязан.
– Простите меня, пожалуйста! Я вероятно доставила столько хлопот! – заговорила Роуз. – Я не хотела заставлять вас беспокоиться.
Миссис Стрикленд снова заговорила:
– На Вашем месте, миссис Фёрт, я бы отвезла дочь обратно в дом и переодела бы её. Что за мода? Ведь давно уже доказано, что корсет вредит здоровью.
Миссис Фёрт прислушалась к совету, и уже через полчаса Роузмари была в своей спальне в легком платье без корсета, наслаждаясь глубокими глотками воздуха.
Она спустилась вниз, довольная тем, что теперь ничто не мешало ей дышать. Внизу было тихо, на часах было всего два часа дня. В гостиной на первом этаже у окна сидел Эдвард, голоса миссис Фёрт и Фергюсон доносился откуда-то из коридора.
– Как Вы себя чувствуете, мисс Фёрт? – вдруг спросил мистер Фергюсон.
Роузмари прошла в комнату к Эдварду.
– Мне значительно лучше! Спасибо. Рада наконец дышать полной грудью.
– Вы всех испугали там, в церкви. Все кинулись Вам помочь, вынести на улицу. Даже священник поучаствовал, принёс
– Зачем же Вы рассказываете мне это, мистер Фергюсон? – спросила Роузмари, испытывая смущение. – Мне так стыдно, что я сорвала службу.
– Вы её не срывали, Вы потеряли сознание уже в самом конце, – ответил юноша.
– Мне очень жаль, что я заставила всех беспокоиться.
– Вашей вины нет в произошедшем, не Вы же создавали женскую моду и прописывали стандарты красоты. Виноват тот, кто решил, что женщина может спокойно жить не дыша.
Роузмари почувствовала облегчение, и позволила себе тихо засмеяться в ответ.
– Спасибо, мистер Фергюсон. Вы успокоили мои переживания.
– Называйте меня Эдвардом, я ненамного старше, да и мы вроде как родственники.
– Хорошо, Эдвард, тогда называйте меня Роузмари.
Он слабо улыбнулся и слабо кивнул ей в знак более близкого знакомства.
– Вы сидите здесь совсем один, – заметила Роуз, – Вам не одиноко?
– Бывает иногда, но сейчас мне во спасение со мной в одном доме живет прекрасная леди, благодаря разговорам с которой я не чувствую себя одиноким.
Щеки Роузмари начало приятно покалывать, и она почувствовала, как краснеет.
– Неужели речь обо мне, ми… Эдвард? – спросила она.
– Я обратил внимание, Вы редко бываете в церквях, – мистер Фергюсон проигнорировал вопрос девушки, поменяв тему, – в Лутоне Вы их посещали?
– Очень редко, – Роуз почувствовала разочарование, – тема эта вообще серьёзная и сложная, боюсь сказать что-то неправильное, но моя семья редко посещает церковь из-за недостаточной набожности.
– Я понимаю Вас. Моя семья начала ходить в церковь только тогда, когда выяснилось, что Вайолет там каждое воскресенье, а родители все мечтают, чтоб я взял её в жены.
– А Вам она не нравится? – спросила Роузмари.
Юноша усмехнулся, прошёл к дивану и сел на него. Роуз там уже сидела.
– Я почему-то сейчас вспомнил моих родителей. Они бы начали отвечать с «милая моя Роузмари», но я не хочу начинать свой ответ так.
– Скажите просто прямо, – попросила Роуз, – нет ничего ужасного в том, что к Вайолет Вы не испытываете нежных чувств и привязанности.
– Не испытываю. Вы правы. Но к сожалению родители сочли этот брак единственным возможным.
– Неужели в Лондоне больше нет подходящих Вам невест? – удивилась Роуз.
– По мнению родителей, нет.
Роузмари замолчала. И Эдвард тоже не осмеливался что-то говорить.
Ближе к вечеру в дом снова явились гости, которые никаких тёплых чувств ни у кого не вызывали, кроме миссис Фергюсон, которая практически кинулась открывать им двери, говоря любезности и отсыпая комплименты. Со стороны это смотрелось настолько нелепо, что Роуз пришлось практически насильно сдерживать собственные эмоции.