23
Шрифт:
Глава 29
17 апреля. Понедельник
— Сколько вы хотите за этот костюм?
— Четыре восемьсот.
— Это очень дорого. У меня есть только четыреста гривен.
— У вас есть пять тысяч гривен и еще двести долларов. Доллары тратить нельзя, а с пяти тысяч я дам вам сдачу сто шестьдесят гривен — и этот костюм ваш.
Костюм был шикарный,
— Но как же я проживу месяц на сто шестьдесят гривен?
— А вам не надо будет жить целый месяц.
Я отдал деньги мужчине и купил костюм. Почему-то покупка происходила в моей комнате в общаге. Мужчина тут же ушел, оставив мне костюм и сдачу. А я стал думать, почему сдача составила 160 гривен, а не 200. Куда делись 40 гривен?
В коридоре запели дети: «Сорок дней, дин-дон, сорок дней, дин-дон. Мы счастливы сорок дней, дин-дон».
Я выглянул в коридор. Два маленьких мальчика и две девочки держались за руки и пели песенку про сорок дней. Увидев меня, они заулыбались и замахали мне рукой:
— Витенька, Витенька! Какой у тебя красивый белый костюм! Иди к нам. Сегодня сорок дней.
— Но у меня еще сто шестьдесят гривен осталось.
— Отдай их нам. Зачем тянуть? — детишки весело мне заулыбались.
Я полез в карман, чтобы отдать им деньги, и моя рука упала на стол.
Я проснулся от этого. И стал ошарашено щуриться по сторонам, соображая, где нахожусь. Передо мной, как из тумана, выплывали пустые столы и лавки — я был все в том же кабаке. Боже, я уснул прямо перед ней! Но, что самое удивительное, никакой женщины в красном платье нигде не было. Кругом вообще ни души не было. Может, она мне приснилась — как и этот дурацкий сон про костюм? Я взглянул на стол, и у меня сжалось сердце. На столе не было блокнота! Я посмотрел под стол, под лавку — там тоже его не оказалось. Она его украла?!
— Официант! — я практически протрезвел, в голове был неприятный бодун, а горло першило. Сколько я спал? Минуты три, не больше. — Официант!
— Что вы кричите? Я сейчас подойду.
— Официант! — его «сейчас» меня не устраивало.
Наконец, официант подошел ко мне (джинсы и рубашка в клеточку мало роднили парня с моим классическим представлением о том, как должен выглядеть настоящий официант).
— Что вы хотели?
— У меня на столе лежал желтый блокнот. Вы его не видели?
— Нет, не видел.
— Но вы видели то, что он у меня был?
— Да, вы, кажется, что-то читали.
— Я не «что-то» читал, а именно желтый блокнот. Вы его видели у меня?
— Да, кажется, видел. Он у вас пропал?
— А вы как думаете?! — Парень начинал выводить меня из себя. — Женщина давно ушла отсюда?
— Какая женщина?
— Женщина в красном платье! Или вы тут еще каких-то женщин видите?
— Никакой женщины
— У нас с вами тут чудная картина получается. Значит, блокнот был. А вот в заведении, кроме меня, никого не было. Но блокнот все равно исчез. Я ничего не упустил?
Парень туповато смотрел в мою сторону.
— Может, еще пива?
— Какого, на хрен, пива?! Где мой блокнот?!
Официант по-прежнему продолжал туповато смотреть в мою сторону. Мгновенно взбеленившись, я так же мгновенно и остыл, поняв, что ничего путного от него не добьюсь.
Я вздохнул:
— Несите пиво.
Официант с таким же вздохом пошел выполнять заказ.
Я его окликнул:
— Не подскажете время?
— Начало девятого.
А ни хрена себе я поспал «минутки три»!
— Спасибо.
Не удивительно, что я успел уже протрезветь. Так, а блокнот, пожалуй, сперли. Хотя я успел прочесть почти все, только со стихами не успел разобраться. Я стал анализировать приснившийся сон. Белый костюм, 5000 гривен, 200 долларов, сдача 160 вместо 200. Что все это значит? И дети. Я напрягся. Во сне было четверо детей: две девочки и два мальчика. Именно столько необходимо убить детей, чтобы оживить гулу. По крайней мере, так было записано в блокноте. Дети пели песенку про сорок дней. Через девять и сорок дней проводят поминки по покойникам. Так. Что еще? Они меня звали к себе и просили отдать 160 гривен сразу. Что это может быть?
— Наше время заканчивается, — официант поставил на стол пол-литровый бокал пива. — Мы в девять закрываемся.
Точно! Время заканчивается. Мое время заканчивается! Сорок — это символ смерти, знак моей смерти. Из 5000 вычесть 1800, должно получится 200. Но мне дали только 160, 160 разделить на 40, получается 4. До моей смерти остается почему-то четыре дня, хотя до двадцать третьего еще целых шесть дней. Да, но без сегодняшнего дня — 6. А если 200 разделить на 40, то получается как раз пять. Значит, у меня один день хотят забрать. Дети же и вовсе предлагали отдать все деньги, то есть отнять все дни жизни сразу и не затягивать время.
Я залпом выпил полбокала и подозвал официанта.
— Сколько с меня?
Он удалился и вернулся со счетом. На желтой бумажке было выведено «63 грн.». Отлично. Отсчет пошел, 40+23=63. Я расплатился и направился к выходу.
Помимо чтения блокнота ничего путного за ночь я не сделал. Напротив, умудрился еще и сам блокнот просрать. Никакого плана действий у меня также до сих пор не было.
Я брел по узким улочкам старого города. Было сыро и чертовски холодно, редкие прохожие озирались на меня, как на полоумного. По такой холодине ходить в одном костюме, без плаща или куртки выглядело несколько странно. Все, что я надумал на этот момент, — найти первый попавшийся магазин «Оптика» и купить контактные линзы. Ходить, как в тумане, мне уже решительно надоело. Неприятностей на мою задницу без того хватало, чтобы еще присовокуплять к ним проблему перехода улиц и большую вероятность попасть под машину.