2028
Шрифт:
Семён Владимирович скинул рюкзак, попросил меня посветить ему и начал копошиться внутри. Потом он достал позвякивающую связку ключей и сунул один в замочную скважину.
На первом этаже вновь раздались выстрелы.
Я осмотрел закрытые квартиры на этом этаже: чёрные прямоугольные двери вырисовывались из тьмы. Они располагались в ряд, обступали нас со всех сторон. И их безмолвие, с которым они покоились здесь, стало мне ощущаться фальшивым.
Раздался щелчок, и дверь квартиры открылась. Семён Владимирович вошёл внутрь, за ним я, подгоняемый Ильей. Тот пропустил вперёд Алекса – почти втолкнув
— Ну ничего себе – хоромы. Жилище для аристократов, не иначе. Семён Владимирович, задорого взяли этот богатый скворечник?
— Пять лямов отвалил, — долетело из зала.
Мы покинули прихожую и очутились в просторном зале. Связист копошился в одном из шкафов, перебирая всякий хлам. Я прошёл по комнате и осмотрелся. Квартира хорошо сохранилась, здесь всё осталось целым, только пыль многослойно наседала на мебель и оконные рамы. Но она не могла отогнать ощущения, будто попал в прошлое. Таким невообразимым мне показалась здешняя чистота, а всё вокруг походило на портал в далёкое прошлое. В старый мир. Воздух только удерживал связь с миром нынешним – был застоявшимся и словно неживым. Ощущался сквозь респиратор.
— Нашёл! — обрадовался Семён Владимирович и достал из недр шкафа старинную коробку с несколькими тумблерами, множеством разных кнопок, переключателями и тёмной тонкой распрямляемой антенной.
Поставив агрегат на стол возле окна, связист подвинул поближе стул, уселся, надел на голову наушник, переключил тумблер и начал нажимать на кнопки и крутить усилители звука на панели.
— Так, мне нужно время, чтобы настроить передатчик. Прибор хоть и в рабочем состоянии, но нужно настроиться на частоту.
— Колдуй, волшебник, — сказал Илья и вышел в прихожую.
Мы с Алексом остались в зале. Мои глаза не переставали блуждать по комнате. Здесь всё мне казалось ярким и красочным, несмотря на большое количество пыли да паутинные сети в углах под потолком. Пока было время, я вышел из зала и прошёлся по другим комнатам. Кухня, ванная и прихожая были сделаны на высочайшем уровне. Мне редко когда удавалось быть в подобных квартирах с современной отделкой. Прохаживаясь по владениям скромного преподавателя информатики, я сравнивал его жилище со своим старым обиталищем, и на мгновение меня кольнула зависть. Потом вернулся в зал. Алекс молча сидел на диване, всё с таким же мутным и опустошённым взглядом. Я подошёл к нему и спросил:
— Всё хорошо?
Студент поднял голову, посмотрел на меня голубыми глазами, но ничего не ответил. Потом опустил взгляд и отвёл его куда-то в сторону.
— Проклятье! — выругался связист.
— Что такое? — я обернулся.
Семён Владимирович снял наушник, посмотрел на меня раздосадовано.
— Передатчик не ловит. Работает, помехи есть, а поймать сигнал не может. Что-то глушит его здесь. Непонятно что. Такого раньше не было.
Он встал, сделал пару шагов к окну и обратно, потом остановился и замер глазами на радиопередатчике.
— Что ж… Придётся тогда подниматься выше. Наверное, на самый верх. На крышу.
В этот момент в зал вернулся Илья.
—
— Не ловит, — ответил связист. — Нужно подниматься выше.
— Насколько выше? — поисковик подошёл к Семёну Владимировичу.
— Скорее всего, на крышу.
— Сука! — вспрыснул поисковик, ударив руками по бокам. — Ведь так и знал, что не всё гладко будет!
— А если лишь на несколько этажей подняться и из другой квартиры попробовать поймать? — спросил я, но тут же осекся. Поисковик и связист посмотрели на меня широко раскрытыми глазами. Я понял, что это плохая идея.
— Остаётся только крыша… — грустно заключил Семён Владимирович спустя минуту молчаливого разглядывания передатчика. — Оттуда связь должна быть хорошая.
— Зараза… — Илья обречённо вздохнул. — Ладно, раз по-другому никак, то придётся так. Поднимаемся тогда в темпе, не останавливаемся. Всем всё ясно? — Поисковик вскинул автомат и вышел в прихожую.
Связист взял радиопередатчик и попытался всунуть его в свой рюкзак. Не получилось. Тогда он подошёл к шкафу, достал оттуда чёрную спортивную пыльную сумку, положил туда прибор и понёс его к выходу.
Я пошёл следом, но на выходе из зала остановился и обернулся. Алекс всё так же сидел на диване, смотря в пустоту.
— Алекс, идём, — сказал я.
Студент ответил не сразу, будто не услышав меня. Потом резко обернулся, словно выйдя из забвения, молча поднялся и поплёлся следом.
Илья открыл дверь, держа автомат навскидку, вышел на площадку и остановился возле лестницы. Стрельба внизу не прекращалась; отзвук сражения поднимался следом за нами, сопровождая нас на нашем пути наверх. Семён Владимирович зачем-то закрыл дверь на ключ, сунул связку в карман и взялся удобнее за ручку сумки. Поисковик держал под прицелом подъём наверх, потом обернулся, осмотрел нас и кивнул.
— Осталось только девятнадцать этажей, — сказал Семён Владимирович, поднимаясь следом за ним.
— Ну да, всего лишь, — недовольно буркнул тот, поворачивая на пролёте и поднимаясь выше.
Следующий этаж мы преодолели в два счёта. Он встретил нас тёмной пустотой и зияющими контурами запертых дверей, выделяющихся из мрака. Каждая из них была похожа на прямоугольный тёмный сгусток. На миг задержавшись на ступени, я обернулся назад и посмотрел на ближайшую: она томилась в спокойствии, и квартира за ней казалась опустошённой. Однако мне не переставало чудиться, что за дверью сейчас кто-то находился. Кто-то, прислонившись к ней по ту сторону, всматривался в глазок и пристально следил за нами.
Шестой этаж встретил нас кромешной тьмой. И хоть освещения не было во всём подъезде, нижние этажи были светлее, или просто казались такими. Здесь же царила непроглядная тьма. Даже огонь выглядел тусклым и каким-то бесцветным…
Седьмой этаж оказался тяжелее. Как только мы поднялись на него, на меня вновь обрушилось скверное чувство, и голова сделалась ватной. Я вгляделся в свои ноги, идущие по ступеням, и мне показалось, что ступени двигались сами по себе, перемещались в пространстве в противоположную мне сторону. А потом узкие бетонные выступы слились в одну блеклую линию, и лестница внешне напомнила толстую здоровую змею, шипящую каждый раз, когда ботинок опускался на её туловище.