2000 № 9
Шрифт:
– Очень не хочется просить тебя, Сэм, - начал он, - но не мог бы ты сделать вечером внестудийную передачу?
Не мог бы я?!
Умереть - не встать!
– Еще бы!
– Сегодня вечером, в семь минут десятого, ожидается лунное затмение. Целая орава астрономов-любителей едет в аэропорт, чтобы наблюдать его. Поезжай, сними репортаж и привези обратно. Сара смонтирует его и покажет в одиннадцатичасовых новостях. Ну как, справишься?
– Легко, - заверил я.
– Может, стоит добежать до библиотеки и посмотреть, что у них есть о затмениях.
–
– Ив чем тут гвоздь?
– Гвоздь?
– В каждой программе есть «гвоздь». Ну знаешь, что-то особенное, чем можно привлечь зрителей.
– Не такая уж это важная программа, Сэм. Весь округ к этому времени уже уляжется в постель. Но кое-что все-таки имеется. Комета. Одна из тех комет, которые подходят к Земле каждый миллион лет или около того. Может, тебе удастся уговорить дочь мэра, чтобы объяснила, откуда узнали, что Земля притянула комету так давно, ведь тогда некому было все это увидеть.
– Угу. Отпадная идея! И гвоздь - ничего. Я и сам всегда гадал, как это им все известно.
– Стен управится с камерой и звуком. Я уже вызвал его.
– Пойду приготовлю фургон.
Это не фургон, а игрушка. И оборудован по последнему слову науки. Сверкающий новый «додж», набитый кучей всяких прибамбасов.
– Через мой труп, - возразил Эрл.
– Бери «футбол».
– Только не «футбол».
– Именно «футбол».
Если уж Эрл что решил, его с пути не свернешь. Да, неудача… но не все еще потеряно. Наконец-то мне дали самостоятельное задание. Внестудийная передача!
Эрл отправился домой, а я пошел готовить «футбол», старую грузовую платформу, с огромной трансляционной кабиной в виде футбольного мяча, оснащенной прожекторами в количестве, достаточном, чтобы ослепить полгорода. Жители Флориды с почтением относятся к футболу, даже если речь идет о соревнованиях старшеклассников.
Я приволок камеру и захватил побольше пленки. Пленки у нас навалом. Мы просто снимаем новый материал на старом, так что запасы не переводятся.
Но вот со Стеном вышла неувязка. Его привезла жена и, похоже, отыскала прямо в баре. Пришлось немало потрудиться, чтобы запихать его в «футбол». Совсем обессилев, я сел за руль, а Стен захрапел раньше, чем я выехал с парковки.
Аэропорт, собственно говоря, представлял собой полоску травы и единственный ангар в окрестностях города. Там обычно простаивало с полдюжины спортивных самолетов, половина из которых постоянно нуждалась в ремонте. Кто-то на въезде заставил меня выключить прожекторы. Я встал на краю поля.
Когда глаза немного привыкли к темноте, я сумел разглядеть «звездочетов». Собралась довольно-таки приличная толпа, вооруженная телескопами. Я подошел поближе, пока Стен возился с оборудованием.
В жизни не видел такого разнообразия телескопов и шикарных биноклей. Все таинственно перешептывались, что показалось мне довольно странным.
За пределами поля было темно, даже при том, что наступило полнолуние. Местность была ровной, как стол, и на мили вокруг не виднелось ни единого деревца. Кто-то сказал, что можно увидеть куда
Комету кликали как-то не по-нашему, так сложно, что у меня язык заплетался каждый раз, когда я пробовал произнести название. Оказалось, что ее поименовали в честь трех астрономов-любителей, которые и обнаружили эту штуку. Еще один неожиданный гвоздь, вернее, полугвоздь, но все же! Я тут же бросился расспрашивать здешних чудиков, уж не открыли и они кометы или планеты, или чего-то в этом роде. Облом - никому из них не выпало такого счастья. Я был разочарован. Жаль, конечно. Представляю, каким клевым было бы вступление!
Стен наконец умудрился установить оборудование по всем правилам, и я взял несколько интервью под Луной, правда, весьма сомнительного качества, поскольку освещение было совсем никудышным. Дочь мэра, пацанка лет пятнадцати, объяснила, как определялся возраст кометы. Для такой малышки она употребляла слишком много ученых слов, и я по большей части только кивал с умным видом, хотя ни фига не понимал. Насколько мне удалось сообразить, они всего-навсего предполагали… черт, да я делаю то же самое каждый раз, когда ставлю на лошадей в Тампа Даунс, и сами понимаете, сколько с этого поимел!
Пришлось попросить астрономов показать мне свои навороченные телескопы, и неплохо поразвлекся, хотя снять ничего не сумел. Звезды все выглядят на одно лицо, если не считать Сатурна. Это что-то! Жаль, что у других планет нет таких колечек!
Наконец настало время затмения. На краешек Луны наползала чернота. Сначала медленно, потом чуть быстрее. Честное слово, не по себе становится, когда видишь, как стирают Луну. Я наснимал пленки на целый специальный выпуск.
Уже к началу десятого Луна почти исчезла, зато звезд высыпала тьма-тьмущая. Астрономы нацелили телескопы на то место, где, по их вычислениям, должна была появиться комета. Кто-то начал отсчет:
– Пять… четыре… три… два… один…
И тут раздались восторженные вопли. Я ни черта не видел, поэтому подбежал к «футболу» и включил прожектора. Ослепительное сияние залило все поле.
– Я ослеп!
– взвыл кто-то, сбив телескоп.
– Ничего не вижу!
– вторил другой.
Люди спотыкались, падали, натыкались друг на друга: треножники с грохотом валились на землю. Я благоразумно стоял спиной к «футболу» и поэтому все прекрасно различал. Но такого… такого мне еще не приходилось наблюдать. Гигантский диск в форме блюдца медленно опускался на самую середину поля. Вот он, мой счастливый шанс!
Я схватил микрофон и ринулся к космическому кораблю.
– Снимай, Стен! Запускай камеру!
– завопил я на бегу.
– Я ни черта не вижу, чтобы снимать, - возразил он. Я добрался до корабля как раз в тот момент, когда дверца скользнула в сторону и в проеме появилась свинья. Ну… если быть точным, не совсем свинья, но выглядела в точности как хрюшка в комбинезоне, зато шагала на задних ногах, а такого за свинками я до сих пор не замечал. Свинья-пришелец узрела меня и хрюкнула так громко, что даже сквозь шлем было слышно. Я, как всякий воспитанный человек, протянул руку, и моя ладонь тут же прилипла к чему-то твердому и липкому.