1984
Шрифт:
С многозначительным хрустом в суставах он вскарабкался по лестнице на второй этаж лавки мистера Черрингтона, по-прежнему ощущая усталость, хотя спать уже расхотелось. Он отворил окно, разжег крохотную грязную керосинку и поставил на нее кастрюльку с водой для кофе. Юлия придет попозже, но у него есть книга. Усевшись в ненадежное на вид кресло, Уинстон расстегнул пряжки портфеля.
В его руках оказалась толстая черная книга в любительском переплете, без названия и без имени автора на обложке. Шрифт также показался несколько неправильным. Потрепанные на краях страницы легко отделялись друг от друга. Книга явно прошла через множество рук. На титульной странице было напечатано:
ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА
ОЛИГАРХИЧЕСКОГО КОЛЛЕКТИВИЗМА Эммануил Гольдштейн
Уинстон приступил к чтению.
Глава I. Невежество – это сила
Во все известные нам времена – возможно, с конца неолита – в мире существовали три группы
Уинстон оторвался от чтения главным образом для того, чтобы прочувствовать тот факт, что он читает книгу в комфорте и безопасности. Он в одиночестве, здесь нет телескана, никто не подслушивает через замочную скважину, ему не надо нервно оглядываться по сторонам или прикрывать страницу рукой. Теплый летний ветерок ласкал щеку. Откуда-то издалека доносились детские голоса, в самой же комнате не было слышно ни звука, если не считать сверчковой песенки часов. Он уселся поглубже в шатком кресле и положил ноги на каминную решетку в полном, достойном вечности блаженстве. И вдруг, как случается иногда с книгой, в которой читал и перечитал каждое слово, он открыл ее совершенно в другом месте, попав на третью главу. Уинстон продолжил чтение:
Глава III. Война – это Мир
Раздел мира между тремя сверхдержавами стал событием, которое можно было предвидеть заранее, что и было сделано еще до середины двадцатого века. Поглощением Европы Россией и Британской империи Соединенными Штатами было закреплено образование двух из трех существующих ныне держав, Евразии и Океании; третья из них, Востазия, образовалась в качестве отдельной единицы только после десятилетия хаотических войн. Границы между тремя супердержавами были проведены в некоторых местах произвольным образом, в других же областях они нестабильны и определяются недавними военными успехами, но в целом следуют географическим принципам. Евразия занимает всю северную часть Евразийского континента, от Португалии до Берингова пролива. Океания включает в себя обе Америки, острова Атлантического океана, в том числе Британские, Австралазию и южную часть Африки. Востазия, по величине уступающая обеим конкурирующим с ней державам и обладающая не столь четко зафиксированной западной границей, состоит из Китая, стран, расположенных к югу от него, Японских островов и большой по площади, но колеблющейся в политическом аспекте части Маньчжурии, Монголии и Тибета.
В разных комбинациях эти три сверхдержавы уже в течение двадцать пяти лет находятся в постоянной войне между собой. Война эта, однако, не имеет того отчаянного истребительного характера, присущего войнам начала двадцатого века. Военные действия преследуют ограниченные цели, противоборствующие стороны не способны уничтожить друг друга, не имеют материальных причин для противоборства и не разделены какими-то высшими идеологическими соображениями. Однако отсюда отнюдь не следует, что характер ведения войны и отношение общества к ней сделались менее кровожадными и более рыцарственными. Напротив, военная истерия во всех странах носит постоянный и универсальный характер, и такие действия, как насилие над женщинами, грабеж, детоубийства, обращение в рабство всего населения оккупированных областей, репрессии против военнопленных вплоть до закапывания живьем в землю и сожжения на костре, воспринимаются как нормальные, если совершаются своими войсками, а не вражескими. Однако в физическом плане в современной войне участвует очень небольшое количество людей, в основном высококвалифицированные специалисты, и погибших, таким образом, бывает немного. Военные действия, когда таковые происходят, ограничиваются отдаленными приграничными районами, о местонахождении которых средний человек может только догадываться, или разворачиваются около Плавучих Крепостей, охраняющих стратегически важные пункты на морских дорогах. В центрах цивилизации война проявляется в виде постоянного дефицита потребительских товаров и случайных разрывов ракетных бомб, способных привести не более чем к нескольким дюжинам смертей. Война, по сути дела, изменила свой характер. Точнее говоря, изменился порядок значимости причин, приводящих к войне. Мотивы, в какой-то степени уже присутствовавшие в великих войнах начала двадцатого столетия, теперь обрели доминирующее положение, осознанно признаются и служат руководством к действию.
Чтобы понять причины войны сегодняшнего дня – ибо, несмотря на перегруппировки альянсов, производящиеся каждые несколько лет, война остается той же самой войной, – следует понимать, во-первых, что она не может иметь решительного характера. Ни одна
На всех спорных территориях присутствуют месторождения ценных минералов, а на некоторых из них произрастают важные растительные продукты, такие как каучук, который на более северных территориях приходится синтезировать при помощи сравнительно дорогостоящих технологий. Однако в первую очередь они располагают безграничным ресурсом дешевой рабочей силы. Держава, контролирующая экваториальную Африку, или страны Среднего Востока, или юг Индии, или Индонезийский архипелаг, получает в свое распоряжение тела десятков или даже сотен миллионов получающих гроши, но усердных кули.
Население этих регионов, с той или иной степенью открытости приведенное к состоянию рабов, переходит от завоевателя к завоевателю и расходуется таким же образом, как уголь или нефть, – в гонке вооружений, при территориальных захватах, при порабощении населения других областей и так далее до бесконечности. Следует отметить, что область боевых действий всегда ограничивается окраинами спорных регионов.
Границы Евразии постоянно колеблются между равнинами Конго и северным побережьем Средиземного моря; острова Тихого и Индийского океанов постоянно переходят от Океании к Востазии и обратно; проходящая по Монголии линия раздела между Евразией и Востазией никогда не сохраняла стабильность; вокруг полюса все три державы претендуют на колоссальные территории, по большей части почти не населенные и даже почти не исследованные, однако равновесие сил практически сохраняется, а центральные территории каждой супердержавы всегда остаются неприкосновенными.
Более того, труд эксплуатируемого населения экваториальных областей на самом деле не создает необходимого вклада в мировую экономику. Области эти ничего не добавляют к благосостоянию человечества, так как все, что они производят, используется в военных целях, а цель ведения всякой войны состоит в том, чтобы занять лучшую позицию для ведения следующей войны. Порабощенное население позволяет своим трудом ускорить темпы ведения непрерывной войны. Однако даже в том случае, если бы его не существовало, структура мирового общества и процесс его существования не претерпели бы заметных изменений.
Основной целью современной войны (в соответствии с принципами ДВОЕМЫСЛИЯ эта цель одновременно признается и не признается руководящими умами Внутренней Партии) является использование общественного продукта без повышения уровня жизни. С самого конца девятнадцатого столетия в индустриальном обществе неизменно присутствовала проблема использования излишков потребительских товаров. В настоящее время, когда мало кто может позволить себе есть досыта, проблема эта потеряла свое прежнее значение, хотя этого могло и не случиться даже при условии искусственного уничтожения продуктов. Сегодняшний мир наг, раздет, голоден и уныл даже по сравнению с тем, который существовал до 1914-го, не говоря уже о воображаемом будущем, наступления которого ждали в начале двадцатого века. В то время грамотные люди представляли себе будущее общество как невероятно богатое, свободное, упорядоченное и эффективное, сверкающее стеклом и сталью, а также белым как снег бетоном. Наука и техника прогрессировали с выдающейся скоростью, и предположение о том, что прогресс этот продолжится, казалось вполне естественным. Однако этого не случилось – отчасти в связи с обнищанием населения, вызванным долгой чередой войн и революций, а отчасти потому, что научный и технический прогресс основывался на эмпирической системе мышления, неспособной существовать в строго регламентированном обществе.