1923
Шрифт:
— Я прекрасно помню боль Седана и ужас 1914 года - политесно перевела Надя слова Николая.
— Спасибо. Интересы Франции и интересы Британии расходятся в этом вопросе. Англичанам нужна сильная Германия, как противовес сильной России. Францию и Польшу такая позиция не устраивает. Поэтому для нас было бы интересно нарушение Германией Версальского договора, прежде всего как предлог для оккупации страны.
— А у Франции хватит ресурсов на этот шаг? Это ведь резко толкнёт немцев в объятия тех, кто предложит силовой ответ на оккупацию. А уж если за ними
— Это маловероятно. Технически и мобилизационно Красная Армия не представляет серьёзной угрозы.
— И Вы хотите попробовать это на себе? Пустить в самый центр Европы большевистские орды? Англия на острове. Она продержится, как в наполеоновские войны. А «Прекрасная Франция» будет истекать кровью на фронте. Мне кажется, что это рискованная игра.
— Хорошо, мы не можем отбросить Ваш сценарий - Корле сделал глоток кофе - видимо думал, - но что Вы предлагаете?
— Мне кажется, что предметом нашего обсуждения может быть вопрос о прекращении русской помощи немцам. Ситуация, при которой Красная Армия так и останется на границе одинаково должна удовлетворить всех, в том числе и творцов Вашей нынешней германской политики.
— То есть немцы возмущаются, но не получают поддержки?
— Примерно так. Поэтому мне надо донести до руководства понимание - что получит Россия, если мы сумеем осуществить этот план?
Корле напрягся. К такому повороту беседы он был не готов. Или не имел полномочий. Поэтому помолчав он осторожно спросил
— Это что - поворот в идеологии или он выразится и в политических решениях?
— Сейчас в России это неразрывно связано. Начнём с идеологии и внутрипартийных дел. А дальше это будет распространяться кругами.
— А с чего начнётся практическая реализация Вашего предложения?
— С компании по дискредитации наиболее видного проводника политики «экспорта революции» в стране - Троцкого.
Француз задумчиво покивал головой. Потом решительно сказал
— Дальнейшее продолжение беседы требует консультации. Где мы можем встретиться вечером?
— Может быть здесь же?
– совершенно искренне сказал Коля.
Иностранцы слабо улыбнулись. Коля понял, что что-то сделал не так. Он развёл руками, и пользуясь моментом выпустил пробный шар
— Я сожалею, но последние несколько лет я пробыл в далеко в Азии. Сибирские равнины, Китай и Тибет - это всё как-то заставляет пересмотреть представления о «comme il faut».
— Я думаю, можно встретиться на нашей вилле за городом.
Они поехали с Надькой в Сакре Кёр - большой собор в неовизантийском стиле на холме Монмартра. Николай любил это место и это большой и помпезный собор. Они зашли внутрь - шла служба. Как сказала Надя, поминали солдат, не пришедших с войны. Тускло горели лампады и лица женщин на скамейках были строгими и скорбными. Когда они вышли и стали смотреть на город, лежащий у ног, Надежда вдруг взяла его за руку и спросила
— Коля, а ты говорил,
— Ну да, а что?
— У тебя двое детей?
— Точно. Парень уже взрослый почти и дочка. Ей два года.
— А ты их любишь?
— Очень.
— Коля, ты понимаешь, я никак не могу поверить в то, что происходит. Ещё три недели назад я была на Пятницкой улице и пределом моих мечтаний было заработать хоть что-то, чтобы накормить Ленку. А теперь я в Париже. Ленка в Брюсселе и вполне ничего устроилась. Может быть это сон?
Николай положил ей руку на талию и притянул к себе. Он посмотрел ей в глаза. Ну что тут скажешь? Коля погладил её по щеке. Она улыбнулась.
— Коленька, а можно я поеду с тобой?
— Куда, в Москву?
— Нет, туда откуда ты пришёл. Там, где у тебя жена и дети. Ты ведь туда вернешься, я это чувствую. Решишь здесь свои дела и вернешься. Возьми меня, пожалуйста. Я не буду тебе обузой. Не бросай меня. Я не знаю, как я буду жить без тебя.
Николай представил заснеженную Москву, отсутствие денег и кредиторов под дверью. Отсюда туда не хотелось. Причём очень сильно. Он ещё раз погладил Надю и вспомнил Розенбаума «Я богат и сыт, живу в Париже».
— Да ладно, не расставайся раньше времени. Дурная примета. Даст бог, решим что-нибудь.
— Ты, Коля, хоть предупреди, когда будешь уходить.
— Там, откуда я жизнь совсем не сахар. Здесь значительно лучше.
— Ну и что. Я такое видела. Я смогу Коля. Смогу.
— Ладно. Давай потом поговорим. Нам ещё до расставания ой как долго. У нас сейчас другие заботы - как бы нас здесь не пристрелили. А то ты у нас не переводчик, а носитель страшнейших тайн. Тебя, кстати, это всё не пугает?
— Меня ничего не пугает. Что я нового увижу? Расстрел в ЧК? Так это, поверь, не самое страшное.
На вилле всё было в деревенском стиле. Не хватало только пастушек и овечек. Стулья стояли на большой террасе, рядом был маленький прут и лягушки плескались в нем, изредка вызывая гнев пуделя, мирно дремавшего под столом.
Кроме господина Корле было ещё два человека. Байера и Сташевского на встречу не пригласили. Французы пили вино и были сильно удивлены отказом Николая. После вступления и обязательных фраз по «столицу мира» они всё-таки перешли к делам.
— Без сомнения, Франция готова поддержать усилия здравомыслящих людей в России по борьбе с экстремистскими теориями «экспорта революции» - начал более пожилой господин, который представился как мсье Георг.
— Не надо иметь иллюзий, что это легкое решение. В стране и партии очень сильны люди, выступающие с крайних позиции. Они связали свой успех с этой идеей, и отказ от неё будет болезненным.
— Речь идёт об амбициях отдельных лиц?
— Нет, речь идёт о достаточно крупном слое военных и политиков, которые не могут найти себя в послевоенном мире. То, что Россия потеряла традиционные рынки сбыта своих товаров серьёзно влияет на нашу экономику. Она просто не может принять этих лишних в данной политической ситуации людей