1923
Шрифт:
Профессор рассмеялся.
— В целом Вы правы. Ими руководит сейчас догматически понимаемая теория и кровная заинтересованность в сохранении власти. Без неё они ничто. Но со временем, я надеюсь, всё изменится.
— Понятно. Тогда вопрос второй. Вы можете на политэкономическом уровне посчитать последствия активной подготовки к войне для хозяйства в России. Влияние этого на товарный рынок, например, на кредитную политику и прочие соотношения.
— Значит вопрос о войне не праздная болтовня? Мы попробуем просчитать в конъюнктурном институте. Я обязательно ознакомлю Вас с выводами.
От профессора
На Петроверигском Аршинов сидел в своём кабинете, а на сушинском диванчике сидел Васька и увлеченно читал какую- то книжку. Он выглядел таким же, только чуть похудел. Но вид имел бодрый.
— Здравствуй, Вася!
– с улыбкой облегчения сказал Николай. Наконец-то. А я уже вовсю горюю - куда же ты делся и как тебя оттуда вытаскивать.
— Привет, Коля. Ты то здесь какими судьбами?
— Да вот, всё тебя ищу. Ты наверное голодный?
– Николай словом выделил направление движения. Пошли, пообедаем, а то отощал ты на чекистских харчах.
Он обернулся к Степану.
— Степан, ты волшебник. Я давно это говорил, теперь готов ещё раз повторить.
— Это не ко мне. Это к хозяину.- Аршинов кивнул головой вверх. Он постарался.
Коля обратил внимание, как это слово пришло к месту . Действительно хозяин, и это чувствовалось даже в 23 году, когда влияние Сталина в партии было очень невелико. А может просто наш народ не может без хозяина?
– в который раз за свою жизнь подумал он.
Они поехали с Васькой в ресторан. Тот с видимым удовольствием вертел головой, рассматривая неказистые и грязные домики центра столицы. Москва в этот день казалась скучной и серой, обычные облака царапались о шпили церквей и соборов, ещё не снесенных. Как историк Николай не любил сносов и перестроек, но сейчас не мог сказать, что от Сталинского плана реконструкции столицы в тридцатых годах город многое потерял. Даже видневшийся вдали храм Христа Спасителя не возбуждал ностальгические чувства и гнев против злодеев большевиков.
В ресторане они наконец сумели переговорить по нормальному. В целом всё было примерно так, как предполагал Коля и Аршинов. Потерял сознание, очнулся в больнице, долго ничего не понимал, а потом началось странное.
Вот уже несколько лет он носил медальон в виде буддистского знака. И почему-то вежливые люди в ЧК сильно спрашивали его о происхождении этой железки. Но он был готов, и всё, что было связано с работой излагал довольно подробно. А на все остальные вопросы объяснялся наличием травмы головы и контузиями. Люди заставили его написать все характеристики раскопа и даже приводили каких-то специалистов, которые с допотопной терминологией и методами грабителей гробниц вели с ним профессиональный разговор. Разговор, похоже их удовлетворил, потому что они прислали Ваське книжки, которые он от нечего делать изучал.
Его
— Ты понимаешь, Коля, - горячо говорил он. Это же непаханая целина. Археология здесь ещё не наука. Они работают по методе Шлимана - роют без ума и плана. Тут можно пахать и пахать. И опять же, деньги под это дело готовы давать.
— Подожди, подожди, встрепенулся изумлённый Коля. Подо что тебе готовы давать деньги?
— Под бронзу и буддизм. Их здорово интересует Бурятия, Монголия и Китай. Я так понимаю, что экспедицию организовать им без проблемы.
— А о чём подробно они тебя спрашивали?
Василий стал излагать что-то сугубо археологическое, пересыпаемое терминами и ссылками. Коле стала понятной позиция спецотдела - под такие знания грех было не дать денег. Хотя он так и не понял практической ценности раскопок. Но, если люди готовы давать деньги и ресурсы, значит они однозначно что-то хорошее видят в конце. Надо переговорить со Сталиным под каким видом он его забрал. Васька явно нужен спецотделу. Как бы не возникла склока.
— А ты то как здесь очутился?
– наконец кончил своё высоконаучное объяснение Василий. Похоже, что он впервые обратил внимание на эту проблему, потому что Коля ожидал этого вопроса гораздо раньше. Вкратце рассказав свою историю, Николай удостоился восторженного присвиста в свой адрес. Успехи Коли на путях международных отношений однозначно впечатлили археолога.
— Я всегда знал, что у тебя большое будущее. Давай, рули. Может быть мир под твоей рукой станет чище и добрее. Но я вижу, ты неплохо здесь устроился. Вон, Сталина знаешь, при деньгах, уже и машину персональную имеешь. Смотри, станешь тайным советником вождя.
Это книжка такая была в первые годы перестройки. Бред, конечно, но выдавался чуть ли не за мемуары.
— Лады, Вась, спросил под десерт Николай. Их довольно сумбурный разговор уже подходил к концу и своё представление о том, что будет делать дальше он уже имел. Надо было только услышать Васькину позицию и начинать работать.
– ты то что делать собрался. Назад возвращаться будешь?
— А ты денег дашь? Со Сталиным познакомишь?
— Почему нет. Деньги есть. Со Сталиным познакомиться не сложно. Он ещё не очень большая шишка. Только польза ему от тебя - всего ничего. Но так как мужик грамотный - запряжет в политику и будешь ты «Советскую Археологию» строить, а буржуазную громить. А эти игры дело опасное.
— Дак а может с деньгами за рубеж. В Штаты, например, пуэбло копать, или в Перу - там ещё Мачу Пикчу стоит нетронутый. По-моему даже Картер своего Тутанхамона ещё не трогал.