1894. Часть 1
Шрифт:
Утром Гусеву было так плохо, как не было со времен далекой молодости, когда из-за безденежья приходилось пить спирт "Рояль". Прежде, чем начать разминку Володя пару минут пролежал в холодном ручье.
– Простудишься, дурашка, - уговаривал его Валерка, глотая то ли березовые, то ли ивовые угольки из старого кострища.
– Что за гадость ты привез? Не вино, а отрава!
– Но-но! Не придумывай! Это твой корнет принес потом пару кувшинов бурды, когда моё вино закончилось. Надо проверить, есть кто живой. Мы-то с тобой профи, а эти нынешние, чисто дети.
–
– Да-а-а. К завтрашнему выходу нужно быть в форме. Кстати о форме. Для меня что-то подберешь? Сапоги, штаны, рубаху, не в костюме же мне по лесу ходить.
– Попрошу у Ехима Рябого, он самый крупный казак в крепости. А куда мы идем, собственно? На охоту?
– Забыл совсем? Ты, я и мальчишка-корнет собрались в аул к татарам наведаться. Твоих казаков освободить, а джигитов перестрелять, - Валерка выхватил два "макарыча" и изобразил стрельбу по-македонски, сопровождая свои действия возгласами "пиф-паф".
– Откуда у тебя пистолеты?
– удивился Володя.
– Твой заказ выполнили. Вторая серия из десяти штук, я их тебе же и привез. Патронов пока по две обоймы всего, сам понимаешь, ручная работа. Каждый из сорока двух патронов стоит полтинник.
– Магазин! Валера! Магазин на двадцать один патрон? Я же сам начертил его! Дюжина!
– У мастера чего-то не заладилось в самом начале. Я ему нарисовал конструкцию "беретты", в два ряда, в шахматном порядке. Получилось счастливое число - очко!
– Ты бы ему еще пистолет-пулемет заказал!
– А я и заказал. Учитывая склонность к высокому темпу стрельбы, это было естественно.
– Откуда деньжата?
– Не поверишь, от Круппа. Я подал заявки на привилегии у нас и на патент в Германии по тем маркам стали, состав которых помнила моя Леночка. У Круппа мгновенно сработала разведка, наработки у него, видимо, были, но патентовать он не торопился. Обычно, процедура выдачи патента занимает пару лет, а учитывая интерес такой фирмы в этом деле, нам мало что светило. Но Круппу мы тоже всю малину обосрали. Короче, немцы предложили мне отозвать заявку по Special-Gewehr-Lauf-Stahl. Взамен я получил пятьдесят тысяч рублей, Крупп обязался пробить все три наших патента во Франции, Англии и США, а в России не чинить никаких препятствий.
– Ты явно продешевил.
– Ой-ли? Это же их состав, их изобретение. Неудобно, даже как-то.
– Это же капиталист! К тому же Германия - враг России. Песенки тебе воровать удобно, а с Круппа снять штаны, так совесть замучила?
– возмутился Гусев, и грязно выругался.
– Володька! Я тут не причем! Ленка фактическая хозяйка патентов. Как она решила, так и сделали.
– Подкаблучник!!!
– Брось ты о ерунде думать. Деньги - навоз. Ты вчера так захватывающе говорил о спасении товарищей по оружию! Пора собрать отряд и отдать приказ на подготовку рейда!
* * *
Мутные потоки воды постоянно подмывали высокий левый берег, вынося песок на противоположную сторону ручья. Сырой холодный
– Замолчите же вы, наконец, тут все слышно, до аула всего полверсты, - прошипел Гусев.
На самом деле до левого берега доносились не только петушиные крики на рассвете, с татарской стороны слышались и звук заунывной песни, и цокот копыт одинокого коня, и скрип несмазанной арбы.
"Хорошо, что в ауле нет собак", - подумал Гусев.
– Когда же они соберутся то, на свой праздник? Давно пора!
– прошептал Бузов.
Татары будто ждали его команды. Захлопали ворота, только что пустые улочки аула за пару минут наполнились людьми. Сбруя коней и одежды всадников поражала своим богатством.
– На, посмотри, - сунул Гусев Бузову подзорную трубу.
– Пидарасы разряженные! Их бы сейчас из пулемета! Сгрудились кучей у ворот, - проворчал недовольный Бузов. Комары его доняли окончательно.
– Приказный, через час выступаем, - отдал команду Гусев, и добавил, - Если кто-то из казаков займется татарскими бабами, тут же, в ауле, яйца оторву!
Рябой что-то забурчал недовольно.
– Не ворчи! Сам знаешь! Двое держат, трое смотрят - считай пол отряда вышло из боя.
* * *
Аул был большой, слишком большой для отряда из шестнадцати человек. Мальчишки, лет четырнадцати-шестнадцати перли на казаков дуром, не давая тем вовремя отстрелить то седого колченогого старика с допотопным ружьём, высунувшегося из-за глиняного забора, то одноглазого бандита с огромной седой бородой, выскочившего из соседних ворот с пикой в руках. Мирная операция превратилась в кровавую бойню в самом начале. Лишь невероятное везение спасло отряд от поражения. Гусев ворвался во двор огромного дома, застав шестерых татар в растерянности, и мгновенно перестрелял их с двух рук, навскидку. Из-за угла дома выскочил пацаненок лет двенадцати с шашкой, явно чересчур тяжелой для него, сзади бухнул огромный дробовик, и картечь снесла мальчишку с ног. Гусев в сердцах выругался, пацаненку достаточно было пинка. Из глинобитного сарая послышались радостные крики. Рябой отодвинул засов и радостно закричал:
– Гей! Здорово, добрые люди. Казаки есть?
– Здорово, дядя! Здорово!- выскочил ему навстречу казак в слезах от радости.
– Оружие, оружие разбирайте. Татары словно саранча, со всех сторон лезут.
Дюжина казаков, вооружившись чем попало, ринулись через дорогу к большим воротам.
– Бревно тащи, - закричал Рябой.
– Ты присел, уперся сюда руками! Крепче!
– Гусев поставил молодого казака на колени, и потянул рослого приказного к себе за руку, - Рябой, прислони берданку к забору. Встань здесь, голову нагни, упрись крепче! Я тебе сейчас на плечи встану!