1661
Шрифт:
— Опаздывает, — напряженным голосом проговорил д'Орбэ.
Сощурив глаза под ласковым дуновением летнего ветерка, суперинтендант повернулся к архитектору и улыбнулся.
— Не волнуйся. Он будет с минуты на минуту.
Схватив д'Орбэ за руку, Фуке указал на фигуру, приближавшуюся бегом со стороны хозяйственных пристроек.
— Смотри, вот и наш юный друг. Пора тебе на башню, он будет там через пять минут.
Достав маленькие плоские серебряные часики, суперинтендант поднес их к глазам.
— Без двадцати десять. Замечательно.
Друзья замолчали
Вскоре оба снова смешались с толпой гостей.
На балконе появился Габриель. Бросив быстрый взгляд на луну, он пролез под стропилину и вскоре выбрался из-под нее с черной коробочкой, бережно сжимая ее обеими руками.
«Все готово, — думал он, открывая крышечку, под которой располагалась дюжина ячеек с разноцветными порошками. — Компоненты на месте: восемь растений, золотой порошок, вода, масло и мирра».
Поставив коробочку на пол, юноша взял лежавшую рядом зрительную трубу с прикрепленной снаружи круглой, похожей на циферблат шкалой и поднес ее к глазам.
Отложив трубу в сторону, Габриель развернул бумаги, спрятанные за механизмом, приводившим в действие фонтаны, прочел первую строчку, достал из одной ячейки щепотку порошка и принялся аккуратно ссыпать его в стеклянную мензурку, отмеряя нужное количество.
Волнение юноши возрастало по мере того, как он выполнял необходимые предписания.
Наконец Габриель окропил растения маслом и водой, после чего отвлекся от своего занятия и посмотрел на часы, которые ему передал д'Орбэ. Они показывали без одной минуты десять.
Осторожно взяв сосуд, где он смешал травы, Габриель поднес его к медному тазу и перевел взгляд на лежавший перед ним пергаментный манускрипт. В это мгновение на него упал лунный свет, белый, словно призрачный. Лицо юноши обдало легким ветерком, и он медленно вылил в таз содержимое сосуда. Габриель на миг зажмурился, потом посмотрел в таз, чтобы удостовериться, впитала ли бумага всю жидкость.
Он ощупал страницы кодекса, будто снова ставшего сухим, и бережно извлек его из таза. Поколебавшись, он собрался было раскрыть кодекс, но заметил гостей, направлявшихся к подмосткам на окраине парка, где должны были давать пьесу Мольера. Фуке намеревался воспользоваться моментом и оставить гостей под предлогом проверки последних приготовлений, в то время как король удалился отдохнуть в отведенные для него покои, а зрители устраивались перед импровизированной сценой. Суперинтендант, наверное, уже был у себя в кабинете.
Завернув кодекс в белую батистовую ткань, Габриель быстро, как только мог, спустился по винтовой лестнице, миновал главную несущую балку величественного остова купола, приподнял крышку люка, скрывавшего вход в небольшую нишу, и с помощью секретного механизма открыл потайную дверь на внутреннюю лестницу, что вела в кабинет и покои суперинтенданта. Он шел крадучись, прислушиваясь к малейшим звукам и шорохам. Отыскав на ощупь механизм, приводивший в действие потайную раздвижную дверь, — ее прямоугольные контуры вырисовывались в полосе света, пробивавшегося сквозь
Габриель услышал голос Фуке, до того как увидел министра.
— Подойдите, Габриель, — произнес суперинтендант, стоя у стола.
Юноша протянул заветный сверток, Фуке молча взял его и положил на стол. Осторожно развернув, он оглядел обложку манускрипта в зелено-красных разводах, обрамлявших солнце о четырнадцати лучах, и погладил ее. Затем раскрыл манускрипт.
Габриель наблюдал, как пальцы Фуке двигались по тексту. Подняв глаза, он поймал взгляд Фуке: в нем было столько огня, что, казалось, взгляд этот мог воспламенить страницы, которые суперинтендант очень внимательно просматривал. Читая, Фуке что-то нашептывал.
Наконец он закрыл кодекс и какое-то время молчал, глядя в пустоту. Когда Фуке повернулся к Габриелю, юноша заметил у него на глазах слезы.
— Все складывается как нельзя лучше, — произнес министр, — как нельзя лучше.
Словно очнувшись, он прибавил:
— Франсуа показал тебе механизм тайника в зазоре между двумя куполами?
Габриель кивнул.
— Тогда иди, — сказал суперинтендант, с сожалением снова заворачивая манускрипт в батист. — Положи это обратно и присоединяйся к нам на спектакле.
Габриель хотел что-то сказать, но Фуке уже направился к двери, оставив сверток на столе. Габриель взял сверток и вышел следом в дверь, которую министр не закрыл за собой. После того как дверь захлопнулась, юноша оказался в темноте. Пробираясь к лестнице, ведущей на купол, он крепко прижимал к груди заветный манускрипт.
77
Во-ле-Виконт — среда 17 августа, одиннадцать часов вечера
Облаченный в обычное платье, Мольер с озабоченным видом поднимался на подмостки, когда король занял почетное место в первом ряду зрителей. Сцену установили в пихтовой аллее, поближе к освежающей прохладе фонтанов.
— Сир, к сожалению, нам не хватило времени, и я прошу Его величество извинить нас за то, что мы не сможем сегодня порадовать его дивертисментом, как он, вероятно, надеялся.
По толпе гостей, приглашенных владельцем Во-ле-Виконта на этот восхитительный вечер, прокатился тихий ропот. Людовик XIV совершенно невозмутимо сидел рядом с суперинтендантом финансов, чья улыбка никак не вязалась с объявлением, прозвучавшим из уст великого комедиографа.
Вслед за лихой импровизированной увертюрой на подмостках появилась Мадлен Бежар, наряженная нимфой. Выход комедиантки сопровождался громом аплодисментов. Дивертисмент, сочиненный по заказу Фуке, был первым образцом нового комедийного жанра — в нем искусно соединились театр и балет. За каждым актом пьесы под названием «Несносные» следовали танцы Бошана. [49]
49
Бошан, Шарль Луи (1636–1719) — французский танцовщик, балетмейстер и хореограф. (Прим. перев.)