1356

Корнуэлл Бернард

– Последний из Темных рыцарей?
– спросил Томас.

– Говорят, один еще жив, - сказал монах и перекрестился.

– Жив, - подтвердил Томас, - и его имя Вексий.

– Вексийи были худшими из семи, - произнес брат Фердинанд.
– Не знали ни жалости, ни сострадания и несли на себе проклятие Христа.

– Моего отца звали Вексий, - сказал Томас.
– Он не пользовался этим именем, как и я, но я Вексий. Лорд Бог знает каких земель и граф чего-то там.

Брат Фердинанд нахмурился, взглянув на Томаса

так, как будто тот был опасным зверем.

– Так кардинал прав? Ты еретик?

– Я не еретик, - яростно отозвался Томас, - просто человек, который перешел дорогу кардиналу Бессьеру, - он засунул меч обратно в ножны. Он только что услышал, как захлопнулись ворота и была задвинута щеколда, и понял, что кардинал и Скалли ушли.
– Так расскажи мне о Злобе, - попросил он.

– Злоба - это меч Святого Петра, - сказал монах, - тот, что он использовал в Гефсиманских садах, чтобы защитить Господа нашего. Он отдал его Святому Жуньену, но Темные рыцари нашли меч и, когда их ересь выжгли с лица земли, и спрятали, чтобы их враги не могли его найти.

– Спрятали его здесь?

Брат Фердинанд покачал головой.

– Он был спрятан в могиле Планшара в Каркассоне. Сир Мутуме попросил меня найти его, чтобы он не достался англичанам.

– И ты принес его сюда?

– Сир был мертв, когда я вернулся из Каркассона, - объяснил монах, - и я не знал, куда еще его отнести. Я подумал, что безопаснее всего спрятать его здесь, - он пожал плечами.
– Меч принадлежит этому месту.

– Он никогда не найдет здесь покой, - сказал Томас.

– Потому что больше не спрятан?

Томас кивнул.

– А ты хочешь именно этого?
– с подозрением спросил брат Фердинанд.
– Чтобы он нашел покой?

Томас бросил последний взгляд на монастырский двор и пошел обратно к аббатству.

– Я не Темный рыцарь, - сказал он.
– Мои предки, может, и были катарами, но не я. Но я все равно исполняю их обязанности. Я должен убедиться, что их враги не смогут воспользоваться мечом.

– Как?

– Забрав его у ублюдка Скалли, конечно же, - объяснил Томас. Он вернулся в монастырскую церковь. Монахи ушли, а свечи догорали, но света осталось достаточно, чтобы рассмотреть полуоткрытый каменный гроб, стоящий на почетном месте у алтаря.

Там со скрещенными руками лежал Святой Жуньен, желто-коричневая кожа на его лице была плотно натянута на череп. Глазницы были пусты, а губы запали, обнажив пять желтых зубов.

Он был в рясе бенедиктинца, а в руках держал простой деревянный крест.

– Покойся с миром, - произнес над телом брат Фердинанд, дотронувшись до рук святого.
– А как ты убедишься, что твои враги не смогут использовать Злобу?
– спросил он Томаса.

– Сделав то, что хотел сделать ты, - ответил тот.
– Я спрячу ее.

– Где?

– Там, где никто ее не найдет, конечно.

– Сир Томас, - позвал

сир Реджинальд Кобэм из дальнего конца нефа, - ты идешь с нами!

Брат Фердинанд дотронулся до руки Томаса, задержав его.

– Ты обещаешь?

– Что тебе обещать?

– Что ты спрячешь ее?

– Клянусь Святым Жуньеном, - сказал Томас. Он повернулся и положил правую руку на лоб святого. Кожа под его пальцами была гладкая, как пергамент.

– Клянусь, что Злоба исчезнет навеки, - произнес он, - клянусь Святым Жуньеном, и пусть он попросит Бога обречь меня на вечные муки ада, если я нарушу это торжественное обещание.

Монах удовлетворенно кивнул.

– Тогда я помогу тебе.

– Молитвой?

Черный монах улыбнулся.

– Молитвой, - сказал он.
– И если ты сдержишь клятву, моя задача выполнена. Я возвращусь в Мутуме. Это хорошее место, чтобы умереть, не хуже других, - от дотронулся до плеча Томаса.
– Благословляю тебя.

– Сир Томас!

– Иду, сир Реджинальд!

Сир Реджинальд быстро повел Томаса вниз по ступеням аббатства на мощеную улицу, где стояли две повозки, нагруженные бобами, зерном, сыром и вяленой рыбой из монастырских запасов.

– Мы в арьергарде, - объяснил сир Реджинальд, - что ни черта не значит, потому что сейчас мы впереди армии принца. Но он на холме.

Он указал на север, где Томас различил очертания лесистого холма, чернеющего в бледном лунном свете.

– Французы где-то позади. Бог знает где, но недалеко.

– Мы будем с ними драться?

– Только Господь знает. Думаю, что принц предпочел бы подобраться поближе к Гаскони. У нас мало припасов. Если останемся здесь больше чем на пару дней, мы вытрясем из этой местности абсолютно все, но если продолжим двигаться на юг, французы могут нас обогнать. Они двигаются быстро.

Все это он произнес, шагая рядом с повозками, которые нагружали лучники.

– Но выбраться отсюда будет дьявольски трудной задачей. Они близко, а нам нужно перевезти повозки и вьючных лошадей через реку, чтобы ублюдки нас не атаковали. Посмотрим, что принесет утро. Это вино? Он задал вопрос лучнику, загружающему в телегу бочку.

– Да, сир Реджинальд!

– Сколько тут?

– Шесть бочек вроде этой.

– Держите свои загребущие ручонки подальше от них!

– Да, сир Реджинальд!

– Конечно, они не послушаются, - сказал сир Реджинальд Томасу, - но нам оно нужно для лошадей.

– Для лошадей?

– На холме нет воды, бедные животные мучаются от жажды. Вместо воды мы даем им вино. По утрам их шатает от похмелья, но мы деремся пешими, так что это не имеет значения, - внезапно он замолчал.
– Боже, до чего же прелестная женщина.

Томас подумал, что он говорит о Бертийе, стоящей подле Женевьевы, но сир Реджинальд нахмурился.
– Что случилось с ее глазом?