1356
Шрифт:
В проеме скопилась большая масса французов, над ними развевались знамена, но большинство еще находились с другой стороны изгороди, ожидая, пока передние атакующие расчистят им место.
— За мной! — крикнул человек в черном жиппоне. С ним было около шестидесяти воинов, носивших его черно-желтые цвета, и Томас с лучниками последовали за ним к лесу.
К ним присоединились и другие лучники, все они следовали за человеком в черном на север. Томас увидел, что Робби и Роланд скачут бок о бок, и пришпорил коня, чтобы поравняться с ними.
— Чем мы занимаемся?
— Атакуем
— Кто командует?
— Каптал де Буш, — сказал Роланд.
— Каптал?
— Это гасконский титул. У него есть определенная репутация.
— Боже мой, подумал Томас, но, должно быть, он и правда хорош. Насколько он видел, у каптала было меньше двух сотен человек, и он планировал напасть на французскую армию?
Большинство из них были верховыми лучниками, а не опытными латниками, но если каптал и испытывал какой-то трепет, то не выдавал этого. Он повел воинов вниз по холму, оставаясь под прикрытием леса и заехав далеко в тыл колонны графа Солсбери, защищавшей правый фланг английского строя.
Там шло яростное сражение. Большая часть позиции графа находилась по другую сторону изгороди, а склон, ведущий к англичанам, был пологим, так что французы напали с северного края изгороди и были встречены латниками и лучниками.
Некоторые французы попались в канавы. Лучники дрались ручным оружием, круша людей в доспехах со всей наработанной тренировками с луком силой. Томас бросил взгляд на это сражение, а потом вновь скрылся в лесу. Под копытами его коня затрещали желуди.
Люди пригибались под ветвями дубов и каштанов. Несколько латников были вооружены длинными пиками, которые нужно было очень аккуратно пронести сквозь густой лес, но они двигались медленно.
Нужно было беречь силы лошадей, и каптал перешел на рысь, в уверенности, что враг их не видит. Звук сражения затухал по мере того, как они продвигались на север.
Они въехали в долину, пересекли тонкий ручеек и забрались на дальний склон, это было поле, покрытое остатками соломы. Деревья заслоняли горизонт на севере и западе.
Незадолго до того, как они достигли северного леса, каптал повернул коня влево и поскакал в гущу дубов, венчавших холм.
Когда Томас пригнулся и нырнул в чащу, он заметил, что невысокие холмы на севере заполнены отступающими людьми. Почему? Французы потерпели поражение, которое ускользнуло от его внимания?
Но тем не менее, они были там, сотни и сотни воинов направлялись на север, в то время как на английском холме все еще шло сражение.
Маленькая ящерица перебежала дорогу Томасу. Это хорошее предзнаменование или плохое? Как бы ему хотелось, чтобы сейчас при нем оказалась высушенная собачья лапа, которую он раньше носил на шее в качестве талисмана, лапа, принадлежавшая, как он похвалялся, Святому Гинфорту — единственному псу, причисленному к лику святых.
Как мог пес стать святым? Он перекрестился, вспомнив, что не исповедался перед битвой и не получил отпущения грехов.
Если его убьют, подумал он, он отправится в ад. Он снова прикоснулся к тому месту, где
— Знаменосец! — позвал каптал.
— Сир?
— Английский флаг.
Знаменосец развернул белый флаг с ярко-красным крестом Святого Георгия.
— Оружие, господа, — сказал каптал по-английски с сильным акцентом. Он улыбнулся, его зубы белели на фоне загорелой кожи, затененной шлемом. — А теперь уничтожим их!
С этими словами он пришпорил коня и выехал из леса. Латники и лучники последовали за ним, и когда Томас выбрался на солнечный свет, он внезапно увидел сгрудившуюся у живой изгороди французскую армию и понял, что каптал повел их, описав широкую дугу, так что теперь они приближались к французам с тыла.
Латники с пиками подняли свое оружие. На всех длинных пиках был прикреплен черно-желтый вымпел, цвета каптала.
Перед ними находилась небольшая живая изгородь, но в ней были проемы, и всадники проскользнули через них, вновь собравшись по другую сторону, где каптал пришпорил коня и перешел на галоп.
Мир вокруг Томаса наполнился топотом копыт, этот дьявольский топот сливался в одну мелодию с грохотом барабанов французов, которые, казалось, не замечали всадников, приближающихся с тыла.
Теперь они скакали по лугу. Томас пустил лошадь в карьер. Уже недалеко. Французы находились на расстоянии всего двух выстрелов из лука, и сто шестьдесят всадников рассеялись по полю.
Сначала вниз в небольшую ложбину, а потом вверх по склону, где лошади топтали сломанные виноградные лозы. В вышине развевался флаг Святого Георгия, пики опустились, приготовившись к атаке, шпоры вонзились в коней и кто-то крикнул:
— Святой Георгий!
— Святая Квитерия! — прокричал какой-то гасконец.
— Прикончить их! — прорычал каптал, и всадники позволили своим лошадям мчаться со всей скоростью, а люди в задних рядах французов, где скрывались самые трусливые, обернулись и увидели огромных животных и воинов в доспехах, надвигающихся на них, и были побеждены еще до того, как атакующие достигли цели.
Флаги были брошены, а люди побежали, неуклюже из-за своих доспехов. Через мгновение лошади уже были среди них, пики вонзались в покрытые сталью тела, а топоры рубили кирасы и крушили кости, и осенний воздух наполнился кровавым туманом, а Томас услышал собственный голос как бы со стороны и ощутил крайнее возбуждение.
— Святой Георгий! — и обрушил шип на конце алебарды на шлем француза, предоставив своей лошади самой высвободить оружие.
Барабанщик бросил свой огромный барабан и побежал, но один из всадников повернулся и мимоходом рассек ему череп мечом, перед тем как развернуться обратно, чтобы атаковать французского рыцаря.
Томас снова взмахнул мечом и рассек меч француза. Лошадь встала на дыбы и сбила врага копытами. Сэм убил арбалетчика топором.
— Ненавижу чертовых арбалетчиков! — крикнул он и опустил топор тому на голову. — Как яйцо разбить, — прокричал он Томасу. — Кто следующий?