119 дней до тебя
Шрифт:
– Это не моё дело, но я до сих пор не знаю, правда это или нет, и...
– Да, - гладит её по щеке Итан и наклоняется, чтобы поцеловать прохладный носик.
– Правда.
– Что это значит?
– Значит, что теперь это ещё как «твоё дело».
– Неужели передумал скрываться?
– недоверчиво смотрит ему в глаза она.
– Или просто Кристалл обо всём узнала,
Это вопрос, но он утвердителен. Ей ничего неизвестно, но она, гадая, всеми силами пытается не верить в свою выдуманную правду.
– Мы расстались ещё ДО вчерашней ночи.
– спокойно произносит Итан.
– Не буду врать, что ты здесь ни при чём, но эта фальшь когда-нибудь должна была закончиться.
Нура долго молчит, пытается понять услышанное, а потом жмурится. Вот сейчас она счастлива и еле сдерживает улыбку, продолжая теребить на руке подарок.
– Ты только немного потерпи, хорошо?
– просит он, накручивая на палец мягкий локон её волос.
– Не беспокойся больше и не смей сомневаться. Доверься мне, врать я не стану, обещаю.
[1] Rush University - частное некоммерческое высшее учебное заведение в США город Чикаго.
[2] "Люди падают, чтобы научиться затем подниматься." - цитата из фильмов о Бэтмене.
[3] «Координаты добра» - реальный российский благотворительный фонд, зарегистрированный в городе Москва 21 августа 2013 года по юридическому адресу РОССИЯ, Москва 129075, Шереметьевская Улица, ДОМ 85Б.
[4] «C'est bon, Michel, attends dehors, s'il te pla^it. » (франц.) - «Всё хорошо, Мишель, подожди снаружи, пожалуйста».
Глава 18. Часть 1.
Воскресенье.
Люси. Она так задорно смеётся, её голосок он не спутает никогда, ни с одним другим. Бегает сейчас по остаткам зелёной травы припорошенной мелкими крупицами снега, играет со своим толстым ленивым котом, позвякивающим колокольчиком на тонком ошейнике.
Он помнит, как впервые увидел её. Как сестру привезли из больницы, как внесли тем утром в дом, комочком в пледе. Пронесли мимо и утаили в маленькой комнатке наверху. Итан долго не мог найти в себе сил, чтобы подняться и войти туда. И всё же, спустя время, когда никого рядом не было, стоял у приоткрытой двери и слушал, как она кряхтит где-то там, в кроватке, за прозрачным лёгким балдахином. А потом… потом она стала всем для него. Всем на свете, в ту самую минуту, стоило ей лишь раз ухватить его за палец своей малюсенькой ручкой. После умирающей матери, она стала его спасением, словно открыла дверь из той пропахнувшей лекарствами комнаты, в которой он почти жил несколько лет.
–
Ему было пятнадцать, когда она родилась. Мамы не стало полтора года назад, и почти сразу же в доме появилась Оливия. А потом Итан узнал, что она беременна. Эмоций не было, вообще ни одной. Ни к этой вечно приветливой женщине, почему-то всегда, чтобы он ни творил, мило к нему относившейся; ни к отцу, который, кажется, давным-давно похоронил свою настоящую жену, ещё до того, как она окончательно слегла.
Сейчас Итану стыдно вспоминать. Стыдно за того, каким был и как вёл себя по отношению к мачехе. Был груб, жесток, изо всех сил пытался возненавидеть.
– Точно не замёрзла?
– Нет! – подпрыгивает девочка, и вновь уносится по вымощенной тропинке их заднего двора - по лужайке, окружённой высокими соснами и елями, растущими вдоль забора, мимо остриженных кустов и увядающих цветников. А к дому, размахивая хвостом, плетётся взлохмаченный котяра.
– Дорогой? – появляется Оливия. Она укутана в белоснежное длинное пальто. Как всегда красивая, статная. – Останешься на обед?
– Наверное. – улыбается ей Итан, а она встаёт рядышком, плечом к плечу, и внимательно всматривается в его лицо. Тоже улыбается.
– Как у тебя дела? Как бизнес?
– Не очень. Но всё не так плохо, не волнуйся.
– Точно? Я могу чем-нибудь помочь?
– Нет. – взглянул он на неё. – Меня это сейчас совершенно не волнует.
На лице Оливии приятное удивление.
– Ну, что смотришь? – спрашивает Итан. У Люси её глаза.
– Ты очарователен, когда счастлив.
Итан издаёт смешок.
– Когда ты, наконец, познакомишь нас с той причиной, которая делает тебя таким неузнаваемым?
– Когда придёт время.
– О, сынок, - склонятся она, и кладёт голову ему на плечо. – Мне так этого не хватало. Нам всем. Очень, очень сильно.
Итан поднимает руку, касается её тёмных гладких волос и целует в висок.
– Мне тоже, мам.
В луче света кружат пылинки. Они словно танцуют в воздухе под красивые звуки музыки, искрятся, переливаются, словно волшебная звездная россыпь.
– Эй, Нура!
– Что? – сняла та наушники и глянула на только что вошедшую в комнату Кристину.
– Что?
– переспросила та удивлённо, – Это ты мне скажи!
– и указала на разложенную вокруг, просто разбросанную по всей комнате одежду. – Что это?
– Ни чё се! – вскрикнула, увидев бардак, появившаяся следом Мия. – Смотрите, ваш шкаф взорвался!!!
– Да не кричи ты! – одёрнула её Крис и вновь уставилась на соседку. – Откуда взялся весь этот хлам?
– «Хлам»? – прыснула Мия.
– Слишком изящно.