11 дней и ночей

Борджиа К.

Джеф был постарше Рича года на три и отличался своеобразным поведением. Начать хотя бы с того, что фотографировал он исключительно животных и мужчин. В Рича он буквально влюбился, чем вызвал у последнего даже некоторые опасения. Вот и сестра, предлагая ему эту кандидатуру, предостерегла:

– Но только учти, что Джеф педик. Томми мне много про него рассказывал. Будь с ним поаккуратнее, хотя я сомневаюсь, чтобы для тебя он представлял опасность.

В Нью-Йорк Рич прилетел самолетом – раз в жизни хочется пошиковать! – так Джеф примчался встречать его в аэропорт. Рич смутился столь откровенному проявлению гостеприимства, однако отдал себе

отчет в том, что подобное внимание ему довольно приятно.

Прямо из аэропорта Джеф повез нового друга по городу, словно хотел показать сразу все достопримечательности, заставить полюбить Нью-Йорк и вызвать желание остаться здесь навсегда. Так, во всяком случае, показалось Ричу, который чертовски устал с дороги и мечтал лишь о том, чтобы поскорее принять душ.

Созваниваясь с Джефом и договариваясь о возможности хотя бы некоторое время «перекантоваться» у него, Рич все же не был до конца уверен в том, что поступает верно. Он больше всего не любил быть людям в тягость. Прошлым летом Джеф произвел на него впечатление человека если не нищенствующего, то уж, во всяком случае, знающего цену деньгам.

И вот теперь он оказался просто поражен, увидев, что Джеф грузит его потертые сумки в багажник роскошного спортивного «форда», способного вызвать зависть даже у видавших виды ньюйоркцев. Сам он ни о чем не спросил, а то, с какой легкостью, если не сказать небрежностью, Джеф управлялся с автомобилем, навело Рича на предположение о том, что «форд» не является его собственностью.

Каково же было его удивление, когда после многочасовой прогулки Джеф тормознул возле тихого, укрытого зеленью пятиэтажного дома, свернул в распахнутые воротца и скатился прямехонько в подземный гараж.

– Вот мы и прибыли, – объявил он, улыбаясь Ричу.

Квартира была настолько огромной, что показалась изумленному гостю пустой, хотя в ней было все, что необходимо для комфортного существования целой семьи. Джеф жил здесь один.

Когда они посидели в гостиной и выпили положенные в таких случаях две чашечки кофе, произошел инцидент, заставивший Рича спуститься с неба на землю и насторожиться.

Он захотел осуществить свою заветную мечту и принять хотя бы душ – дома в Кливленде он любил понежиться в ванне. Ванная комната была тотчас же предоставлена в его полное распоряжение. Решив, что запер дверь, Рич разделся и встал под прохладные струи, смывая усталость и дорожную пыль.

Только он намылился, как дверь, представлявшаяся ему запертой, открылась и вошел Джеф. Для Рича это было такой неожиданностью, что он инстинктивно прикрылся ладонями.

– Не обращай внимания, – с деланным равнодушием бросил Джеф. – Я только хотел предложить тебе полотенце.

При этом он так смотрел на мокрого Рича, что тому стало как-то не по себе.

– Но… у меня есть свое полотенце.

– Как хочешь. Вот, на всякий случай я и это оставлю. Джеф вышел, а Рич кое-как домылся, однако в тот вечер разговор у них уже не клеился. Потом Джефу кто-то позвонил и он уехал, а Рич не преминул воспользоваться предоставившейся возможностью набраться сил перед первым рабочим днем и лег спать.

* * *

Проснулся он от ощущения того, что рядом с ним кто-то лежит. Это было приятно, тем более что Ричу приснился сон, как будто ему предлагает дружбу очень красивая женщина, о которой он знал только то, что она кинозвезда.

Не открывая глаз, он повернулся на бок и уткнулся лицом в чью-то широкую голую спину.

Сна

сразу как не бывало. Рядом спал Джеф. Рич в первые мгновения ничего не мог понять. Сначала ему стало обидно, потому что в распоряжении самого Джефа было по крайней мере три пустые комнаты, а он почему-то явился к Ричу да еще забрался под одеяло, лишая половины постельного пространства.

Потом Рич подумал, что друг, вероятно, просто где-то напился и перепутал все на свете.

В конце концов он понял, что Джеф вовсе не спит. Спина пришла в движение, Рич отпрянул к стене и увидел в сумраке комнаты, как Джеф переворачивается и ложится, устремляя взор лунатично открытых глаз в потолок. На мгновение Ричу сделалось даже страшно.

– Извини, – донесся до него приглушенный голос Джефа. – Может, я валяю дурака, но твой приезд совершенно сбил меня с панталыку.

– Я завтра перееду в гостиницу, – так же тихо сказал Рич.

Губы Джефа растянулись в улыбке. Он продолжал смотреть в далекий потолок.

– Никуда ты не переедешь. Перееду я. – Он покосился на возразившего было Рича. – Ничего не нужно говорить, я все уже решил. У меня слишком много работы в Бронксе, [5] и я так или иначе дня на три-четыре буду вынужден уехать.

– Фотографировать? – спросил зачем-то Рич, хотя прекрасно понимал, что поездка в Бронкс – просто повод.

– Да. Приехали «голубые» из России. Нужно помочь им подготовить выставку и вообще. Если будет время, можешь тоже заглянуть – все-таки любопытно.

5

Один из районов Нью-Йорка. (Прим. К.Б.)

Джеф говорил тихо, но совершенно будничным тоном, как будто приглашал друга в кино. Рич хотел было сказать, что творчество гомосексуалистов, пусть даже русских, мало его интересует, однако счел подобное замечание в данном случае нетактичным. Собственно, он даже не знал, как ему реагировать в такой ситуации.

Джеф лежал молча, словно чего-то ждал. Потом спросил:

– Приедешь?

– Может быть, не уверен…

– Мне бы очень этого хотелось, Рич… – Джеф порывисто повернулся и одной рукой обнял окончательно растерявшегося друга за шею. – Я с прошлого лета мечтал о таком вот разговоре с тобой. Я не умею и не могу этого объяснять. Но я чувствую, что мы найдем общий язык. Когда ты был в ванной, я понял, что ты еще не готов. – Он выдержал долгую паузу. – А ведь знаешь, я терпелив. Сейчас, то есть утром, мне действительно нужно будет уехать. Но я хочу, чтобы ты остался и жил у меня, среди моих вещей, столько, сколько сочтешь нужным. Пользуйся всем, что есть у меня. А потом просто позвони мне. Я дам тебе телефон одного из моих друзей. По нему ты сможешь меня застать каждый вечер. Я буду ждать твоего звонка, Рич. Ты позвонишь и скажешь, что я могу вернуться.

Он надеялся, что Рич ответит, однако тот молчал, пытаясь осознать услышанное. Его делают наложником, отдают в полное распоряжение роскошные апартаменты, но при этом с него не берут никаких закабаляющих обязательств. С одной стороны, это было стыдно и жутко неудобно, но с другой… с другой – даже опять-таки приятно. Если такой парень, как Джеф, бесспорно красивый, видный, при деньгах выделяет его (Рич даже про себя не мог произнести слово «любит»), значит, он чего-то стоит.

Рич вздохнул. Близость Джефа уже не пугала его, не была ему противна и по-своему возбуждала.