100 грамм предательства
Шрифт:
– Давай просканируем твоё тело? Возможно, именно сегодня твои показатели окажутся идеальными?
В тоне Зефирки чудится скрытая усмешка, хотя понятно, что программы не ухмыляются.
– Пошла в задницу! – шиплю так тихо, чтобы микрофон над потолком ничего не записал, а то ещё из Комитета по борьбе с Неугодными пожалуют, посчитав, что я сомневаюсь в Законе о Внешности.
– Давай просканируем твоё тело? Возможно, именно сегодня твои параметры окажутся идеальными? – механически повторяет Зефирка.
От набившего оскомину вопроса меня берёт злость – как будто у меня
Даже особенным приходится мириться с каждодневным ритуалом, правда, их результаты всегда на высоте… Им вообще повезло. Живут себе и в ус не дуют – все высокие посты в Регентстве или прибыльный бизнес – их.
Стандартных обычно направляют в интеллектуальные профессии – учителя, учёные, врачи, ну или они становятся музыкантами, телеведущими и писателями.
А мы, дефектные, выполняем самую чёрную и примитивную работу, и не так уж важно, что мозгов у тебя может быть больше, чем у дюжины особенных. Хотя иногда, бывает, везёт и работа достаётся не самая худшая. Мне вот повезло.
Покидая Питомник в свои шестнадцать, я по всем правилам прошла обязательное Глобальное Тестирование на профпригодность и меня порекомендовали на работу в Музей. Скомканная бумажка с результатами до сих пор валяется где-то в ящике стола.
Сухим канцелярским языком Центр Занятости уведомил, что несмотря на великолепные знания, статус дефектной не позволяет мне учиться в университете.
Вот так красиво мне и дали отворот-поворот.
Не знаю, на что я вообще рассчитывала? Что мои великолепные знания заставят комиссию сделать исключение и позволить дефектной поступить в университет?
Наверное, где-то в глубине души я и правда верила в чудо. Впрочем, мне грех жаловаться – работать протирщиком в Музее куда лучше, чем подметать улицы, скрести бордюры, драить посуду в одной из жевален, впахивать на заводе или в поле.
В общем, с тех самых пор я работаю в Музее – без малого два года. Получила свой отсек в общежитии дефектных и выживаю как могу, ибо на мизерную эйдоплату особо не разгуляешься.
Перевожу взгляд на экран, Зефирка продолжает картонно улыбаться. Задержав дыхание, запускаю процесс диагностики и отнимаю руку.
Теперь можно выбрать что-нибудь на завтрак. Нажимаю кнопку меню и на табло появляется список доступных блюд и цены.
Не густо.
Кашу на воде можно заказать за семьдесят эйдов, яичница обойдётся в сто тридцать, а вот бутерброд с маргарином – всего за двадцать.
Выбор падает на кашу и бутерброд. Яичница мне явно не по карману. Заказ принят, остаётся дело за малым – дождаться итогов сканирования.
Скорее бы уже.
Пока сканер монотонно пищит, я обдумываю сегодняшний день, который обещает быть долгим: нужно подготовить новую партию материалов для проверки, потому что вчера в Хранилище N поступил очередной блок вещей.
Столько книг, картин, каких-то чертежей и даже несколько кукол…
Будь моя воля, я бы часами копалась и изучала содержимое коробок. Но подобные привилегии имеют только особенные и лишь некоторые стандартные.
И чтобы подняться по этой лестнице
Хотя порой всё же случаются переходы, но не за красивые глазки. Вон, та же рок-группа «Страна Чудес» – их плакат до сих пор висит над кроватью – когда-то парни покорили меня своими песнями – оригинальными и смелыми. Днём они вкалывали на заводе, а по ночам играли так, что в сердце зарождалась вера в лучшее.
Но стоило им обрести популярность и переехать из Ямы на Бугор, как тексты стали пресными и по-регентски правильными.
Наконец-то слышу сигнал сканера – диагностика подошла к завершению. Снова прижимаю ладонь к монитору.
– Очень жаль, Кара, но ты в красной зоне! – радостно сообщает Зефирка. – Твои параметры ниже допустимых, так что ты автоматически признаешься испорченной.
Что?! Отнимаю руку от сканера и переворачиваю ладонью вверх – прямо посередине светится красная буква «И». Нет, не может быть, ещё вчера здесь красовалась жёлтая «Д»…
Судорожно листаю на экране список своих параметров. Объём талии, бёдер, груди, процент жировой ткани, мышечной массы и веса костей…
В висках начинает пульсировать. Встряхиваю головой, моргаю несколько раз.
Всё хорошо… Дыши… Это ошибка. Конечно, чудовищная ошибка!
Но все строчки почему-то ядовито-красные…
Вчитываюсь в каждую, когда понимаю, что именно произошло. Судя по данным, я потеряла критические сто грамм!
Трясущимися пальцами щёлкаю по вкладке «Параметры» и листаю ленту вниз, в надежде отыскать ошибку в цифрах, но график упрямо показывает, что информация верная.
В чём же дело?
Снова прокручиваю ленту вверх-вниз, и громко ахаю, когда натыкаюсь на примечание, отпечатанное мелким шрифтом в самом низу.
С 1 марта текущего года нормы были снова изменены. Дальше можно не читать, ведь на дворе уже июнь…
Выходит, никакой ошибки, просто Регентство в очередной раз порезвилось с показателями. А это значит, сегодняшние сто грамм оказались роковыми.
– Оставайся на месте, Кара, Полиция Внешности очень скоро навестит тебя! Приятной Утилизации!
От щебетания Зефирки у меня мороз по коже, неужели это конец?..
Да, именно так.
Пройдёт каких-то десять минут и за мной обязательно придут, как когда-то за Джуси. Чуть ли не каждую ночь я просыпалась от крика, потому что во сне меня объявляли испорченной, потом лежала, не в силах больше уснуть.
А теперь в оцепенении продолжаю пялиться в экран, будто от моего взгляда ненавистная строчка сменит окраску, а мои показатели увеличатся.
Неожиданно с лица Зефирки сползает улыбка, словно кто-то невидимый потянул за уголки губ вниз да так и оставил, приколов края булавками. Её круглые щёчки как-то разом обвисли и от подобного зрелища мне становится не по себе.