04.1912
Шрифт:
«Помогите!»
Джо снова бесполезно ударил руками по воде. Тело не слушалось его. Как привязанное, оно оставалось на прежнем месте, а бесчувственная и бесполезная нога тяжело увлекала на дно. Джо отчаянно рванулся вперёд, волны вскипели у него над головой, и тот самый острый, пугающий лёд залился в рот и ноздри, заполонил уши. Океан равномерно зашумел в ушах.
— Помогите! Пожалуйста! — не смолкали кругом голоса.
Джо заколотился в воде. Мощная невидимая лапа вдруг схватила его за ногу и потянула к себе — плавно, но настойчиво и сильно. Лапа давила, сжимая кости, и те трещали, будто вот-вот готовые сломаться; а Джо не мог сопротивляться. Он
Сверху давила резкая, непосильная тяжесть. Такой Джо ещё никогда в жизни не ощущал, даже если ему случалось переработать, носясь по докам с поклажей. Лапа не отпускала, она влекла всё ниже и ниже, как будто засасывала, и груз непослушной бесчувственной ноги лишь усиливал эту тяжесть.
«Я хочу жить! — запротестовал тоненький голосок у Джо в голове. — Хочу быть с ма, Лиззи, па и Бетти! Я хочу жить!»
Джо метнулся к поверхности. Та волновалась над его головой мутновато-зелёным одеялом, полупрозрачным и холодным. Джо отчаянно взбрыкнул, и давление под ним ослабло. Лапища неохотно разжалась, а Джо вынырнул на поверхность и тотчас затряс головой. Вода лилась изо рта, носа и ушей, волосы прилипли к голове, как водоросли. Джо взвыл и брыкнулся снова. Не было уже гигантского искореженного чудовища, обвиняюще тычущего в небо, осталась лишь беспокойная вода — чёрная и равнодушная. Со слабым бульканьем над нею показывались в колеблющемся кругу чемоданы, сундуки, двери, обломки неясного происхождения, шезлонги и чьи-то личные вещи.
Туча белых нагрудников наполнила океан. Казалось, что сюда опустилась кормиться огромная стая чаек. Руки вздымались к небесам, вопли сотрясали холодный воздух и драли его на лоскуты, как стальными когтями.
— Помогите!
Джо вздрогнул: рядом вдруг что-то решительно толкнулось и в беспокойном ледяном ореоле выскочило из воды. Едва показавшись, неизвестный объект издал протяжный дикий вопль, похожий на крик безумца, и Джо понял, что это — мужчина в громоздком спасательном нагруднике, с безумно выпученными глазами, чьи волосы облепили бледный лоб, при белом воротничке и блестящем чёрном галстуке. Мужчина надсадно взвыл и схватился за Джо. Руки у него были ледяные и крепкие, тяжёлые, как у статуи.
— Отпусти! Отцепись! — закричал Джо и толкнул мужчину в грудь обоими кулаками — тот не шелохнулся. Его мутные глаза были начисто лишены разума и горели, как у паникующего зверя. — Отпусти меня, немедленно меня отпусти!
Мужчина выл и стонал, как будто его лишили языка. Необоримой тяжестью, точно могильная плита, от которой веяло сыростью, он наваливался на Джо, погребал под собой, и Джо кренился под его весом. Волосы у Джо на затылке уже снова опалила холодом вода, бесчисленное множество колючих шариков забралось за воротник и заскользило по позвоночнику, отплясывая на каждой косточке.
Мужчина энергично взвыл и обрушился на Джо всем весом. Его быстрые, беспокойные руки сновали по лицу Джо и шее, надавливали и упирались в кожу так, что по всему телу его прокатывались волны острой боли. Джо пинал мужчину под водой одной ногой, отчаянно молотил кулаками и рвался ввысь; его дыхание сбилось, а сердце тяжело и горячо затрепетало в груди, как умирающая птица. Мужчина был сильнее. Его безумие даровало ему мощь, которой наверняка обладали
Бессильный, как сломанная кукла, тот сложился пополам (даже захрустел позвоночник) и погрузился под воду.
«Пусти! Пусти!» — гремело бессильное и беззвучное требование у него в ушах.
Ледяные комки воды забивались ему в уши, в нос и в горло, сердце тяжело трепетало в центре груди. Джо с угасающей энергией упёрся мужчине в белую грудь, ногой огрел его — но он как будто колотил валун. Сильные руки мужчины, давившие ему на грудь, оставались такими же тяжёлыми, а рёбра Джо трещали, наполненные болью. Грудь его как будто горела изнутри.
И тут давление ослабло. Джо встряхнул головой. Перед глазами его, смешиваясь с мутно-зелёной водной гладью, плавали чёрные размытые круги. Джо рванулся вперёд. Руки мужчины неожиданно взметнулись, покинув стонущие плечи Джо. Лёгкие Джо резко расправились, и он тотчас поперхнулся: вода стремительно заполнила рот.
Джо бросился к поверхности снова. Даже холодный атлантический воздух был лучше убийственно ледяной воды, что угодно было лучше пережитого. Сердце Джо колотилось, неправильно горячая кровь испепеляла изнутри сосуды.
Он затряс изо всех сил тяжёлой головой, и шум в ушах умолк. Джо отчаянно вдохнул, рёбра его снова затрещали, но лёгкие запели от удовольствия. Он дышал — дышал полной грудью, и никто не пытался больше потопить его в безразличном океане.
Рядом с ним на волнах покачивалась мокрая голова — абсолютно лысая. Сердце Джо опять забилось неровно — только теперь оно пропускало удары.
— Па! — воскликнул он. Голос его звучал слабо и хрипло.
Лысая голова повернулась. И в самом деле, это был мистер Дойл — бледный, с оторванным воротником, с глубокой свежей царапиной от челюсти до виска, из которой мелкими алыми бусинками выступила кровь — но живой. Джо тотчас устремился к нему. Сейчас он с радостью согласился бы оказаться девчонкой: тогда ему позволительно было бы заплакать от радости.
— Па! — вскрикнул Джо и схватил отца за плечи. Его руки судорожно тряслись, а пальцы едва гнулись. — Па, ты живой!
— Джо, старина! — сипло отозвался мистер Дойл. Его бледные губы криво улыбались, подрагивая. — Ну и перепугался же я! Тот парень чуть было не утопил тебя!
— А где он? — спросил Джо. — Если он вернётся?..
Мистер Дойл помрачнел и коротко ответил:
— Да нет, не думаю я, что он вернётся.
Джо притих. Вода, пропитывавшая его ноги, стала ещё холоднее. В голове у него нарождалась пугающая, мрачная тяжесть.
— Па… — тихо сказал Джо, и его зубы встретились с клацающим плотоядным звуком, — па, куда же нам теперь?..
— Во-первых, — ответил мистер Дойл, — подальше отсюда. Этот парень был тут не первым таким бешеным. Нужно убраться от них и уже потом мозговать. Ты видел, что сталось с последней шлюпкой?
Джо мотнул головой. Зубы его стучали от холода. Обе ноги уже стали бесчувственными и тяжёлыми, как чугунная кочерга.
— Она перевернулась, — важно пояснил мистер Дойл. Кончик носа у него и губы стремительно синели. — С нею был мистер Лайтоллер — тот самый парень, что не пускал мужчин на борт. Я своими глазами видал, как шлюпку смыло в океан. Если всё так, то гребцов в ней нет… она перевёрнутая, она где-то совсем неподалёку… и нам нужно всего лишь до неё… добраться, Джо. Ты сможешь?