026

Свон Влад

Роботы засуетились, затолкались, принялись топать и хлопать, когда розовый дым с пола потянулся куда-то вверх. Его затягивало небольшими вентиляторами, расположенными по всему периметру потолка, и комната постепенно становилась темнее. Как только последние частички света погасли над головами стальных зрителей, над рингом раскрылся люк, и пустил весь поглощенный туман обратно. На этот раз он не осел под ногами, а продолжил парить в пространстве, наполняя комнату ослепительным, красным свечением. Машины одновременно, в едином порыве, закричали басистыми голосами, как теплоходы на отправке, и подняли руки к отверстию, словно моля о подношении. И они были услышаны.

— Добро пожаловать на ежедневный марафон избиения! — донеслось откуда-то из дымки ринга. — Ваши ожидания подошли к концу! Сегодня особый день! Женский! Да-да, вы не ослышались!

Этой ночью, в клетке, у нас запланировано присутствие более ста фемботов. И перед тем, как начать, позвольте огласить правила, если вдруг кто-то их не знает. Каждые полчаса на сцену из VIP-комнаты, с разрешения хозяина заведения, опускается три гиноида. Затем, внутрь заходит девять гостей, которым позволительно делать все, что угодно в плане физического насилия! Бейте! Ломайте! Отрывайте! НО! Не убивайте — это главное правило. По истечении получаса, конкурсанты обновляются и все повторяется по новой, и так до самого утра. Маленькое дополнение по поводу избиваемых. Если посетитель того желает, то фемботу разрешено быть в обличие машины, а не человека. Вот такие сегодня роскошные бонусы! Прошу, развле…ле…ле…кай…! — Голос оборвался так же внезапно, как появился, и собравшейся толпе предстала первая жертва, медленно спускающаяся на веревке, как корова на убой.

— Люк, откуда появляются дройды, — начал Шестнадцатый, взбалтывая напиток, — наш единственный вход к Масляному. Ты понимаешь, что это значит?

— Нам придется участвовать в шоу, чтобы не вызвать подозрений…, — неохотно предположил Двадцать Шестой. Напарник кивнул, и осушил стакан с жижей:

— Пойдем со второй волной. Пока можешь просто смотреть, как надо себя вести в клетке.

Двадцать Шестой послушно обратил взгляд на ринг, где уже стояли три обнаженных девушки-близнеца. Дверца открылась, и внутрь вошли девять роботов, окруживших фемботов в плотное кольцо. Происходила какая-то заминка. Из-за шума, не было слышно, что говорят участники, но, судя по тому, что цвет волос, глаз и кожи, формы грудей, начали меняться, стало понятно, что согласовываются предпочтения садистов. Однако, последняя тройка, никак не могла определиться, чего же ей хочется: блондинку или брюнетку? Пятый размер или второй? Толстая или стройная? Время шло, но решение не принималось, пока один из роботов не поднял вой, ускоривший выбор. Кожа девушки потекла по ее телу, оголив стальной корпус и мерцающие диоды под пластиковыми пластинками. Теперь на ринге стояло десять машин и два человека. Прозвенел гонг, и развлечение началось.

Роботы жадно накинулись на своих жертв, со странным, статическим смехом. Сложно было представить, что им хотелось издавать подобные звуки, но они вырывались неосознанно, словно что-то глубоко сидящее внутри, заставляло их заливаться звонкой радостью веселья. Электронное гоготание смешивалось с криками и стонами женщин, и одной машины. Им не было больно, но такова была их роль — кричать, и создавать впечатление страдания. Их конечности хрустели, кожа рвалась, отлетала кусками, местами текла искусственная кровь. Их таскали за волосы, били в лицо с колена, вырывали глаза, ломали руки, бросали на пол и пинали, как самых низших существ на этой планете, которые ничем не заслужили подобного обращения. Но вдруг, что-то изменилось. Гиноид, который сбросил с себя личину человека — упал, и все девять роботов накинулись на нее, как свора уличных псов на кусок сырого мяса. Вся тяжесть их ударов, обрушилась на одно беспомощное тело. Ей доставалось больше и сильнее, чем другим дройдам-жертвам, которые, в свою очередь, просто стояли в стороне, забытые толпой. Под звенящими пинками, доносился вопль, перебиваемый статикой женского голоса. Фембот не притворялась, и не играла в этот момент. Она погибала. И когда лампочки глаз замерцали, готовые потухнуть, зазвенел очередной сигнал. Роботы замерли с задранными ногами, в нескольких сантиметрах от головы бедолаги. Новый звонок. Машины отвернулись от жертв и направились к выходу из клетки, как ни в чем не бывало. Позади блондинки и брюнетки, открылся черный ход. Они подошли к избитой, взяли под переломленные руки и потащили восвояси, оставляя черный, масляный след после себя. Когда «актрисы» оказались за сценой в тени, Двадцать Шестой заметил, что голубые лампочки одной из них плавно потухли.

— Наш выход, — похлопал Шестнадцатый напарника по плечу, встал со стула и вошел в толпу, по направлению к рингу.

— Да, я…за тобой.

«Спайк

оказался прав. Более омерзительную вещь сложно представить, — подумал про себя Двадцать Шестой. — Мужчины, дерущиеся в дерьме? А может лучше машины, избивающие друг друга?! Черт бы их побрал! Такое ощущение, что весь гнев, который они могли испытывать к кожаным мешкам, переместился на собственных сородичей из-за того, что больше не на кого его спустить. Я могу предположить, что их действия исходят из одного древнего утверждения о том, что человек был создан по образу и подобию Бога. Большая же часть машин, создана по образу человека. Вполне вероятно, что подсознательно, каждый житель общества роботов, видит в собрате — создателя, и, поскольку последний человек был уничтожен, пропал общий враг, отголосок которого теперь существует в каждом роботе Кика-Йорка…Мне хотелось бы ошибаться, но боюсь, что это самое логичное объяснение такого яростного избиения фембота без маскировки».

Толпа бушевала в экстазе от начала шоу, кричала, и набивала ритм некой песни: топ-топ-хлоп, топ-топ-хлоп. То, что поначалу казалось утихающим наслаждением, с каждой последующей минутой, начало превращаться в неконтролируемый хаос. Каждый робот поставил себе цель — попасть в клетку, чтобы развлечься самому. Машины устремились вперед, жались друг к другу, толкались, пробивались, вскарабкивались на соседей, пытаясь пройти по головам и падали вниз, когда недовольные стягивали их за ногу. Они превратились из высокотехнологичных созданий, в стадо баранов, которым указали на дверь загона, но без пастушьей собаки, никому не удавалось достичь желаемого. Как мухи, бьющиеся о стекло рядом с форточкой, удачливые зрители, оказавшиеся рядом с клеткой, пытались протиснуться в маленькую дверь, за которой в скором времени должны были появиться очередные женщины для избиения.

— Какие они мерзкие, — сказал Шестнадцатый, остановившись в паре метров от ринга. — Выпивка пожгла парочку моих микросхем и изображение чуток рябит, но от подобного зрелища, все будто восстанавливается, и картина выглядит четче. Пожалуй, я поспешил, сказав, что тут не так уж и плохо, при этом побывав только в одной комнате. В «Шестерне» можно забыться, попытаться найти себя, прийти к какому-то решению, но не превращаться в стадо тупых животных! Это людской удел, не наш! Почему они ведут себя так, Двадцать Шестой? Почему…

Напарник молча посмотрел на него, обдумывая ответ, но Шестнадцатый резко соскочил с места и нырнул в толпу перед собой. Он принялся хватать зевак, и бить их в железные морды, ставить подсечки и со всей силы швырять об пол, добавляя отрезвляющий пинок в корпус лежачих. Кто-то из особо смелых зрителей, решил остановить разъяренного оперативника, но тут же получил удар коленом в прыжке в область виска. Стальная куча начала расходиться в стороны от бойни, которая происходила совсем не там, где они ожидали. Роботам хотелось избивать беззащитных и слабых, но противник, которого предоставил им случай, оказался сильнее, способным постоять за себя, и попыток ввязаться в драку не поступило ни от кого. Некоторые машины сразу же убежали, другие остались смотреть, а третьи становились невольными участниками, попавшими под горячую руку. В какой-то момент, на ноге Шестнадцатого задрожал оружейный отсек, и он выхватил пистолет, направив его на окружающих:

— Кто вы такие?! — закричал воин в отставке. — Что вы себе позволяете? И за это…за вот это мы сражались? Ради подобного дерьма я получил пулю, чтобы сыпаться на куски, пожираемый ядом? Уничтожить последнего человека, чтобы тупорылые машины, как вы, превратились в копирку мерзких животных?! Что с вами? Я…, ах…, — он схватился за голову, от резкого удара током, и выронил пистолет «Жидкий Змей» пожег слишком много микросхем.

Увидев брешь в защите вояки, и почуяв слабость, толпа приблизилась к Шестнадцатому, пытаясь зажать его в кольцо. Двадцать Шестой выскочил им навстречу и прикрыл собой напарника. В его руках блестело серебристое орудие:

— Я так не думаю, — спокойно обратился он к шакалам. — Отошли, иначе получите по пуле в лоб. Нападение на члена Отряда 42 карается законом. В случае неповиновения, я в праве применить силу. Кому повезет выжить — отправится в Рифордж. Этого хотите?

От угрозы, зеваки зашептались, и, словно ведомые единым разумом, медленно отошли от солдат подальше, вытянув перед собой руки.

— Двадцать…Шестой…, — слабо выдавил Шестнадцатый. — Теперь можно спокойно уходить в утиль. Отряд в надежных руках…