007. Вы живёте только... трижды
Шрифт:
— Велика проблема, — отмахнулся смотритель. — Вон в тот люк, пересечёшь платформу «одиннадцать и шестнадцать двадцать первых», потом по лестнице над платформами «восемь точка сорок пять в периоде» и «двенадцать и семь восьмых», спустишься на той стороне. Поднимешься на этаж выше, за привокзальным маготравмпунктом повернёшь направо, пробежишь до конца перрона «2,3– е — i·ln» и там у кого-нибудь спросишь.
— Фигня делов, — потрясённо ответил Бонд, честно попытавшись запомнить всю эту информацию.
— Ну, или пройди через магловскую часть вокзала, вход туда
— Давно уже нет, — отмахнулся Джеймс, примериваясь к стене. — Последнего обвинённого в колдовстве сожгли в 1826-м году [65] .
— А я помню, как дедушке бабушка рассказывала, что её обвинили в колдовстве, и сосед поставил её перед выбором: ночь любви или смерть, — нахмурился смотритель. — Она была очень гордой, и её убили. Неужто врала?!
65
Бонд ошибся. Человека действительно казнили по приговору Инквизиции, но не за колдовство, а за ересь (казнённый был евреем), и его не сожгли, а повесили — гуманизм уже тогда пустил в Европе свои ядовитые ростки.
Бонд не стал выяснять подробности семейной жизни словоохотливого смотрителя, вновь проваливаясь сквозь кирпичную кладку.
— Гарри! Ты где был?! — взвопила Молли, обнимая Джеймса.
— Мы о тебе так волновались! — добавила Гермиона, обнимая мальчика с другой стороны.
— Чуть с ума не сошли! — подтвердила Джинни, ревниво протискивая свои руки между телами суперагента и Гермионы.
— Давайте быстрее, поезд вот-вот отправится! — предупредил Аластор, пропихивая сквозь стену вереницу чемоданов.
Джеймс в третий раз прошёл сквозь стену и испытал чувство «дежа вю»: вновь на него пыхтел паровоз, на этот раз малиновый, вновь машинист просигналил о скором отправлении, вновь толпы отъезжающих и провожающих смешались в дверях вагонов.
— Идём скорее! — потребовала Джинни, потянув Джеймса к вагонам. Аластор, сдвинувший фуражку носильщика на затылок, заканчивал укладывать багаж; его волшебный глаз, неистово вращаясь в искусственной глазнице, пытался следить за всеми вокруг одновременно.
— Мы с Роном назначены старостами школы, — помахала ему на прощание Гермиона, — поэтому поедем в вагоне для старост. Не переживай, увидимся на пиру!
Джеймс, чья голова пухла от новых впечатлений, поцеловал в щёчку старушку Тонкс, вежливо кивнул миссис Уизли, пожал лапу Сириусу и погладил по голове мистера Уизли, после чего позволил Джинни увлечь себя в поезд.
Перрон за стеклом купе дёрнулся, уплывая вбок. Тонкс, Артур, Молли, Аластор, Стерждис и Римус быстро исчезли за краем окна, и только Сириус какое-то время бежал рядом с вагоном, умильно высунув язык и взбивая сильными лапами облачка пыли.
— Ну, наконец-то мы одни! — воскликнула Джинни, закрывая дверь купе.
Джеймс Бонд, безошибочно дистиллировав из этой фразы декларацию о намерениях, судорожно схватился за пуговицы рубашки, собираясь бороться за них до последнего.
— Кхм, — послышалось с соседнего диванчика.
— О, привет, Полумна, — кисло поздоровалась Джинни с заметным отсутствием энтузиазма.
— Привет, — ответила девочка, бросив на них короткий взгляд. — Здравствуй, Гарри. Вижу, ты сумел вылечить свой шрам.
Джинни потрясённо уставилась на Бонда — поскольку изменения происходили постепенно, она ничего не замечала. Джеймс провёл рукой по лбу.
— Он как-то сам растворился.
— Ну да, — Полумна перевернула ещё одну страницу, — конечно. Нисколько в этом не сомневалась. Для неизлечимых шрамов от тёмномагических заклинаний это вообще совершенно естественно — они сами внезапно исчезают без видимых причин. Разумеется. Я верю.
Джеймс беспомощно посмотрел на Джинни. Джинни развела руками и скорчила гримасу.
— Полумна учится со мной в одной параллели, но в «Когтевране».
— В твоих устах это звучит как порицание, — шёпотом заметил Джеймс.
— Ну, когтевранцы считают, что ума палата дороже злата, — пожала плечами Джинни. — Странные, правда? Что может быть дороже злата?
Джеймс Бонд живо вспомнил груды бриллиантов, колющих его спину [66] . В те моменты он отдал бы все эти бриллианты за нормальную постель, не задумываясь [67] .
66
Груды бриллиантов кололи ему спину в двух разных фильмах: «Бриллианты навсегда» и «Умри, но не сейчас».
67
В обоих случаях он лежал в бриллиантах не один.
Дверь открылась, в купе сунулся высокий пухлый мальчик с жабой в одной руке, с чемоданом в другой и с сумкой под мышкой.
— О, привет, Гарри, привет, Джинни, — устало выдохнул мальчик, отпуская чемодан. — Здравствуй, Полумна. Можно к вам присоединиться? А то все остальные купе уже заняты.
— Нет проблем, — махнул рукой Джеймс, — ещё одно место свободно.
— Да, присоединяйся, — кисло кивнула Джинни. — Гарри, это Невилл, Невилл Долгопупс. Вы с ним учитесь вместе и живёте в одной комнате.
Джеймс протянул свежеобретённому соседу руку, тот, забывшись, протянул в ответ свою. Спецагент отстраннёно подумал, что он раньше никогда не пожимал жабу.
— Тревор, вернись! — взвопил Невилл, падая на колени и выпуская из-под мышки сумку.
— У нас в «Гриффиндоре» всегда так шумно? — поднял бровь Джеймс.
— Часто, — согласилась Джинни. — И нам ещё повезло, что Джордж и Фред едут в другом вагоне. Кстати, ты заметил, Рон заколосился? Похоже, они накормили-таки его своим чинительным батончиком.