007. Вы живёте только... трижды
Шрифт:
Глава MI6 произнесла единственное слово:
— Где?
— В Шотландии!
Эм взглянула на аэрофотографию:
— Что, рядом с Пасекой?!
— Да практически у них в канализации!
Дамблдор перехватывает Бонда сразу после ограбления Амбридж
— Итак, юная леди, я жду объяснений.
— Профессор Дамблдор, видите ли, я…
— Смелее, Гермиона, смелее. Сейчас четыре часа утра. Для того, чтобы не спать, нужно быть либо круглым идиотом, — а ты не похожа на дуру, — либо директором этого сумасшедшего дома, и я совершенно уверен, что кто-то из нас двоих является
— Профессор, но я ведь староста, и мои школьные обязанности…
— Ох, Гермиона, я тебя прекрасно понимаю, — Дамблдор по-отечески положил руку девушке на плечо. Её ощутимо передёрнуло, но директор сделал вид, что ничего не заметил. — Хочешь лимонную дольку, красавица?
Гермиона взяла кусочек мармелада из предложенной директором жестянки, украдкой понюхала его и скривилась.
— Видишь ли, Гермиона, я тоже когда-то был молодым… Ты, конечно, можешь в это не верить, но я тоже гулял по ночам… Я был старостой Гриффиндора в 1897-м… И, конечно, были моменты, когда я выходил заполночь патрулировать коридоры… Не один…
Рука директора по-прежнему лежала на плече Гермионы.
— Кто же этот счастливчик?
Гермиона залилась краской:
— Что вы, сэр! Как вы могли такое подумать!
— Уж сумел, — крякнул Дамблдор, его глаза блестели, а лицо раскраснелось. — Вы, молодёжь, всегда склонны недооценивать стариков. Но у нас есть глобальное преимущество перед вами: вы понятия не имеете, каково быть старыми, а вот мы прекрасно помним, каково быть молодыми! Ну, кроме Батильды Бэгшот, пожалуй. Она не помнит даже, что ела на завтрак. А вот я всё прекрасно помню! Так что давай, рассказывай, с кем это ты гуляешь по ночам? Рон? А твои родители не против? Но даже если да, всё равно, — правильный выбор, я предрекаю, что этот рыженький красавец далеко пойдёт!
— Да, я его уже туда послала, — пробормотала вконец запутавшаяся Гермиона.
Джеймс Бонд выскользнул из-за спины директора — тот шарахнулся от внезапно возникшей фигуры — и взял Гермиону под руку:
— Профессор, вы оказались почти правы. Дело в том, профессор, что мне не спалось. Меня всегда усыпляют долгие прогулки. Я спустился в гостиную и гулял по ней кругами, пока у меня не закружилась голова, что заняло примерно минуты четыре, — вы же знаете нашу гостиную, профессор, она не изменилась с тех пор, как была вашей гостиной, даже мебель до сих пор та же, — и, кстати, её неплохо было бы, наконец, заменить… Гулять там особо негде. Поэтому я решил нарушить школьные правила и покинул гостиную после отбоя. Прошёлся по нескольким коридорам и уже собирался возвращаться обратно, как вдруг наткнулся вот на неё.
Альбус во все глаза глядел на Джеймса. Тот продолжал каяться:
— У нас возник небольшой спор на тему допустимости прогулок после отбоя, и она, — вы не поверите, сэр, — сняла с факультета пять баллов только за то, что поймала меня за пределами башни Гриффиндора после отбоя!
— Да, профессор, так и есть, сняла. Пять баллов с факультета Гриффиндор за то, что Гарри Поттер был пойман вне башни Гриффиндора после отбоя, — включилась Гермиона. — Завтра профессор МакГонагалл утвердит эти изменения.
— А потом она вызвалась проводить меня до портрета Толстой Леди, сэр, потому что иначе я мог бы попасться ещё какому-нибудь старосте, и тогда мы бы точно не отделались пятью баллами, — продолжил развешивать лапшу Бонд. — Представляете, что было бы, если бы на её месте оказался Малфой? Да он бы пятьсот баллов
— Профессор Снегг, Гарри, — машинально поправил Дамблдор. — А тебе не приходило в голову, что мистер Малфой мог попасться тебе навстречу вместо Гермионы?
— Нет, сэр, — ответил Джеймс, с вызовом глядя в глаза престарелого волшебника. — Ведь я же безответственный и инфантильный ребёнок, так и не научившийся просчитывать последствия своих действий, помните? А каким ещё я мог вырасти, если мой лучший друг, Рон Уизли, является хрестоматийным примером такого характера? — спросил он почему-то у Гермионы.
Дамблдор внимательно оглядел Джеймса. Тот выглядел, как самый обычный школьник: тяжёлая зимняя мантия спускалась почти до пола, под воротником белой рубашки двойным виндзорским узлом был повязан галстук алого и золотого цветов, из-под мантии выглядывали носки потёртых туфель. Венчали картину красное лицо и взлохмаченные волосы, что, на первый взгляд, объяснялось головомойкой, которую, безусловно, задала Гермиона Грейнджер нарушителю общественного порядка, пойманному с поличным. Гермиона тоже выглядела взволнованной, но и мантии обоих подростков были в полном порядке. А ведь мантию нельзя оправить быстро. Так что, скорее всего, Поттер говорил правду… Хотя…
— Ты пошёл гулять по школе без своей мантии-невидимки?! — спросил Альбус. Джеймс закатил глаза:
— Сэр, вы хотите снова услышать тираду про безответственного и инфантильного ребёнка? О, а давайте, я вам её на бумажке напишу, чтобы не произносить каждый раз? Буду просто поднимать табличку, и вы всё сами поймёте!
В этот момент за дверью кабинета защиты от тёмных искусств послышался треск; полыхнула синяя вспышка, дверь сорвало с петель и впечатало в противоположную стену. В дверном проёме, подобная ангелу мщения, возникла Долорес Амбридж. В данном случае ангел мщения предстал в розовой ночной рубашке с вышитым на груди грустным котёнком, в бигудях, в пушистых тапочках в виде зайчиков и с волшебной палочкой наперевес. С плеча и с одного из тапочек свисали обрывки верёвки. Долорес набрала в грудь побольше воздуха, чтобы накрыть сразу всю шайку:
— Ах, вот ты где, паршивец… И с сообщниками ещё! Ну, сейчас вам задам!.. Круц… О, прошу прощения, господин директор. Я вас не сразу узнала, богатым будете. Здравствуйте, мистер Поттер, мисс Грейнджер. Вы меня премного обяжете, если сообщите, куда побежал тот бандит.
— Какой бандит? — моргнул Дамблдор, делая вид, что он не расслышал начало заклинания.
— Такой… Чуточку выше среднего роста, — Амбридж подняла ладонь на фут выше своей головы, — в чёрной одежде, в такой странной жилетке с карманами, в ботинках на толстой подошве и в закрывающей лицо вязаной шапке с вырезом для глаз.
— Я никого не видел, — ответил директор, присматриваясь к Бонду. Однако зимняя мантия с гербом Гриффиндора на груди никак не тянула на жилетку с карманами. — Погодите, профессор Амбридж, а на плече у него не было никакой стрекочущей штучки?
— Нет, я ничего такого не заметила. Малыши, а вы тут никого не видели?
— Он вон туда побежал, — махнула рукой Гермиона. — Я сначала не поняла, что это человек, он же во всём чёрном был, а тут темно. Решила, что мне померещилось. Буквально пару минут назад, да? Точно, он вон туда бросился. И так, знаете, зловеще побежал!..