...со вздохом на устах...
Шрифт:
– Дашь Клинок посмотреть?
– Конечно, нет.
– У-у-у, противный! Сейчас, как плесну из отой баночки,- и облачко пара взвилось над камнями.
– И что сейчас будет?
– А вот узнаешь, как меня обижать...
– Я в крокодила превращусь?
– Нет, я - в ангела. Это любовное зелье. Только и на меня подействует.
И через пару минут дыхание у меня перехватило - так прекрасна была Вика. Моя Вика! Вся жизнь моя принадлежит ей. Всю кровь по капле готов за неё отдать. Лучше её нет никого в
У неё глаза тоже засияли зелёным светом. Мы стиснули друг друга в объятиях м стояли, слившись в одно целое, не в силах вымолвить ни слова. А потом я опустился на колени, взял в руки её ладошки и стал поочерёдно целовать. Вика обхватила мою голову руками и прижала к низу своего живота. И вновь мы замерли, и весь мир вокруг нас перестал существовать, были только мы двое, и время остановилось.
Спустя энное количество лет и веков, мы стали целовать друг друга, нежно, но торопливо, взахлёб, стараясь не пропустить ни одного сантиметра на теле.
– Серёженька, милый, родной мой, счастье моё...
– Виченька, солнышко моё, единственная, радость моя...
Первой очнулась Вика. Плеснула на каменку простой водой, пар заполнил баню, прогоняя очарование и немыслимую нежность.
– Серёжка, нас мама убъёт,- ахнула Вика,- давай по-быстрому ополоснёмся и на улицу... Кваску хлебнём, дух переведём.
Опрокинув на себя шайку воды, я наклонился к баку с холодной водой, брызнул оттуда на взвизгнувшую Вику и выскочил в предбанник. Стал растираться мохнатым полотенцем, и тут по спине потекла струя ледяной воды. Улыбающаяся Вика держала в руке запотевший ковшик.
– Хорошо тебе?
– Хорошо. Из милых ручек...
Опрокинув ковшик мне на голову, Вика стукнула им меня пониже спины.
– И за что мне такое наказание?
– Значит, заслужила.
– Ещё бы, девять лет старалась.
Мы сидели на лавочке у стены бани, легкий летний ветерок остужал разгоряченные тела. Оба были одеты в просторные холщёвые рубашки, одеваемые через голову и широкие холщёвые же штаны.
– Сидят на лавке мужик с бабой после баньки... Вот она, сельская идиллия,- пробормотал я.
– Ага. Сидят мужик с бабой,- поддакнула Вика, откуда-то из-за спины достала ситцевый платочек и молниеносно повязала мне на голову.- Ну, что, баба, квасу-то хошь?- ехидно спросила и, сорвавшись с лавки, бросилась прочь. Я кинулся за ней и мы, хохоча, чуть не сшибли с ног Ольгу, которая шла к бане. Глядя на наши розовые, сияющие чистотой и счастьем лица, Оля тоже улыбнулась.
– Платочек-то сними. Измываешься над мужем, а потом плачешь, что он над тобой шутит. Ох, и рада я за вас, ребятки!- она хлюпнула носом и пошла в баню.
– Мамочка, я там тебе плеснула, что надо,- крикнула ей вслед Вика и пояснила мне:- после наших экспериментов с травами пришлось пол-литра успокоительного
К бабушке Ане пойдем через часик, когда совсем остынем после бани. А пока покажи-ка мне твой меч-кладенец.
Я достал из сумки кинжальчик, нажал на красный камень, потом на зелёный. Клинок смерти появился и спрятался.
– Здорово!- восхитилась Вика,- он такой красивый! Дай мне попробовать!
Вспомнив, как Донован пытался извлечь Клинок, усмехнувшись про себя, протянул кинжальчик Вике. Нажав на красный камень, она извлекла Клинок и ловко описала им классическую восьмёрку.
– Странно, что у тебя Клинок вышел. В параллельном мире он слушался только меня. И рассказал, как Майкл Донован без толку давил на красный камень.
– Сейчас проверим. Папа, подойди сюда, пожалуйста,- и протянула Вене кинжальчик.
– Какой красивый кинжал, жаль, маловат только,- оценил Клинок Веня.
– Папочка, держи его лезвием от себя и надави большим пальцем вот на этот красный камень.
Клинок у Вени выходить не желал. Не вышел он и у Вани.
– Ну, что,- сказала Вика, когда мы опять остались вдвоём,- понял, что Клинок по-прежнему слушается только тебя - своего хозяина?
– А почему тогда он у тебя выходит?- недоумевал я.
– Ты прикидываешся, что ли, Серёжка? Потому, что я...
– Понял, понял. Ты же - моя половинка.
– Правильно. Клинок воспринимает нас с тобой, как единое целое - мы же часть друг друга.
Тогда я достал Повелителя камней, который тоже должен слушаться только меня. Объяснил Вике, как им пользоваться. Она согрела камень в руке и для начала поэкспериментировала с каменными плитками во дворе. Покрыла их узором, сделала снова гладкими, подвигала. Повелитель камней тоже признал её за хозяйку. Итак, магические артефакты считали нас обоих кем-то единым.
– Пора к бабушке Ане,- сказала Вика.
– Что, так и пойдём в этих штанах и рубахах?- Мы ещё не переоделись после бани.
– А чего тут такого. К бабушке Ане можно в чём угодно. Она человека сразу изнутри видит и на одежду не смотрит.
– А как мне к ней обращаться?- спросил я, вспомнив, как Ядвига была недовольна, что её посторонние называли бабушкой,- я же ей не внук. Анна, а по отчеству как?
– Не знаю. Я всегда её звала и зову бабушкой Аней. Сейчас, сотворю заговор на открытие имени,- Вика подняла с земли прутик, начертила на земле какие-то значки и быстро пошевелила губами, что-то произнося про себя.
– Её отца звали Григорием. Григорьевна она.