...И грянул гром

Незнанский Фридрих Евсеевич

Довольно жесткий в обращении со своими людьми, волевой и предельно напористый в тех вопросах, которые касались его бизнеса. И пожалуй, именно эта напористость, зачастую безоглядная, являлась его ахиллесовой пятой. Тридцатилетнему отпрыску вице-губернатора, видимо, не давали спокойно спать те российские миллиардеры, список которых уже давно перевалил за разумную черту, и он тоже желал бы стать небожителем. Причем не врастяжку на пятнадцать лет, а здесь и сразу. Оттого и пер безоглядно, видимо уже посчитав себя если и не небожителем, то уж неприкасаемым —

это точно.

— Разговор прошел успешно? — спросил Сергачев.

— Думаю, да. Но это был даже не деловой разговор, а скорее знакомство для дальнейшего делового партнерства.

— То есть он прощупывал вас, а вы его?

— В общем-то да.

— А он, случаем…

— Вы хотите спросить, не засомневался ли он во мне как в бизнесмене? Думаю, что нет. И подтверждение тому — приглашение на ознакомительную экскурсию по его головному предприятию. К тому же я говорил о предполагаемых возможностях совместного бизнеса, а не о технологических процессах, связанных с химическим производством. Все-таки я коммерческий директор концерна, а не главный технолог завода. И вовсе не обязан знать все те тонкости по производству уксусного ангидрида, который, как мне показалось, заинтересовал его не на шутку.

— Это хорошо-о-о, очень хорошо, — протянул Сергачев и тут же спросил: — А когда экскурсия?

— Сказал, что перезвонит завтра утром, и просил при этом, чтобы я по возможности задержался в городе.

— И это тоже хорошо, — произнес Сергачев. — Кстати, когда будете на заводе, попросите, чтобы он показал вам его химическую лабораторию. Есть информация, правда, пока что не проверенная, что именно там… Короче, вы меня понимаете?

— Да, конечно. Я тоже думал об этом. И вот что еще, — спохватился Голованов. — Сегодня утром, когда мы были в гостях, хозяева тоже не сидели без дела.

— «Клопы»? — догадался Сергачев.

— Так точно. Так что если вдруг будете звонить мне или Агееву…

— Я это предвидел.

— Ну и ладненько, — похвалил будущего полковника наркополиции Голованов. — Теперь о Чудецком с Вассалом. Вы продолжаете их отслеживать?

Голованов упорно чурался погоняла Пианист, хотя и догадывался, что это не очень-то нравится Сергачеву.

— По крайней мере, прошедшей ночью их зафиксировали в ночном клубе. — Судя по сухости ответа, Сергачев не очень-то желал вдаваться в подробности, и в то же время этот вопрос заставил его насторожиться: — А что, есть проблемы?

— Проблемы будут у вас, когда вы их упустите! — В голосе Голованова зазвенели металлические нотки. — А пока что… Дай-то бог, чтобы все обошлось, однако номер напротив словно вымер. За дверью ни звука, хотя на дворе уже три часа пополудни.

— Может, с телками познакомились и завалились к ним домой? — предположил Сергачев.

— Что?.. — Голованов вдруг почувствовал, как у него заныла старая, однако так и не зажившая до конца, пятнадцатилетней давности рана. — Вы… вы все-таки…

— Не будем гнать пену, Всеволод Михайлович! — повысил голос Сергачев. — И с чего

бы это вдруг вы взяли, что именно на них зациклятся люди Бая? И вообще, вместо того чтобы пургу гнать, вы бы лучше по городу проехались да посмотрели, что в центре творится. И ваши страхи насчет Пианиста…

Он явно сдерживал себя, чтобы не сорваться да не поставить черт-те что возомнившего о себе дилетанта на место.

— Ладно, до связи, — буркнул Сергачев, и в мобильнике повисла гнетущая тишина.

— Козел! — выругался Голованов, тупо наблюдая, как от стойки бара к столику с подносом в руках продвигается Агеев.

Когда поднялись на свой этаж, Агеев довольно настойчиво постучал в дверь номера напротив. Ни звука.

Агеев вернулся к стойке, за которой дремала, откинувшись на спинку кресла, дежурная по этажу.

— Простите, ради бога, мы договаривались с соседями из двести восьмого поехать вместе в город, вы не знаете, они сейчас в номере?

Бабенка вскинулась, словно по ней прошелся слабый разряд тока, и потянулась рукой к ящику с ключами.

— Ключи на месте, — хриплым со сна голосом произнесла она. — Наверное, они уехали.

— А вы их сегодня не видели? Два симпатичных таких, молодых парня.

Дежурная отрицательно качнула головой:

— Да помню я их… москвичи. Но сегодня не видела. Может, еще до пересменки умотались.

«Умотались до пересменки…»

Хотелось бы в это верить и Голованову, однако он уже не верил, как не верил и в то, что Вассал с Чудецким могли прямо из ночного клуба уехать к женщинам. Для любви у них был свой номер с двумя спальнями, к тому же Вассал был далеко не тем человеком, который повелся бы на то, чтобы тащиться ночью в чужом городе к каким-то шлюхам.

Теперь уже его не отпускал тревожно сосущий червяк надвигающейся беды.

С трудом перекантовавшись в номере до семи вечера, он уже самолично вышел в коридор и трижды стукнул кулаком в дверь номера.

Тишина!

Зато из своего закутка выглянула уже знакомая им дежурная по этажу:

— Вы в двести восьмой? Нету их. Не приходили еще.

Теперь уже у Голованова не оставалось и доли сомнения, что с сыном Марины произошло что-то непредвиденное. Впрочем, он уже догадывался, что именно. И от этой его догадки ему вдруг стало страшно.

Пройдя Афган и Чечню, он не понаслышке знал, что такое угодить в лапы озверевших душманов. Надо было что-то срочно предпринимать, но он не знал что.

И еще не знал, как посмотрит в глаза Марины, если вдруг… И от одной только этой мысли его начинал пробирать озноб.

В начале девятого раздался телефонный звонок — и уже знакомый голос произнес:

— «Атлант»? Такси заказывали?

— Ждем.

— Так я уже у подъезда стою. Выходите. На этот раз Дронов командовал «Жигулями» шестой модели, и едва Голованов с Агеевым разместились в салоне, как он спросил негромко:

— Вассал с Пианистом объявлялись? Агеев отрицательно покачал головой, а Голованов пробормотал хмуро: