...И двадцать четыре жемчужины
Шрифт:
Вошел полковник Шульгин, кивнул Бурмину:
— Продолжайте.
— Гражданин Эньшин, расскажите, как началось ваше знакомство с Райнером Карлом Иоганном, подданным Федеративной Республики Германии, и с Лисовским Станиславом Яковлевичем, присутствующим здесь.
— Моя жена, Вера Кондратьевна Эньшина, работала дежурным администратором в гостинице «Украина». Два года назад она познакомилась с Райнером, который приезжал в СССР как турист и останавливался в гостинице.
Выслушав Эньшина, Бурмин обратился к Лисовскому:
— Гражданин Лисовский, подтверждаете ли вы правдивость
— Я не мог быть знаком с Райнером. Никогда его не видел. Этот человек, — Лисовский кивком головы указал на Эньшина, — все врет. Хитро придумал. Он украл у меня все сокровища...
Произнося слово «сокровища», Лисовский, до которого только сейчас дошел смысл сказанного Эньшиным, вдруг мелко задрожал — его бил озноб, словно в малярийном приступе. В голове была только одна мысль: «Цель всей жизни... погубитель, убийца...» Голос его сделался хриплым, он выкрикивал:
— Он старается меня утопить, этот вор, и ему вы поверили! Я докажу, что ценности принадлежат мне! Докажу, как он украл их из часовни, из сундука!.. Он сам мне признался. Теперь я знаю: нарочно сделал там завалы, чтобы избавиться от меня и всем завладеть. Он убийца, он пытался меня убить...
Глаза Лисовского налились кровью, он рванулся с места и попытался броситься на Эньшина.
— Уберите его! — закричал Эньшин.
Лисовский тяжело дышал. Полный ненависти взгляд его метался по лицам присутствующих.
— Итак, гражданин Лисовский, вы утверждаете, — продолжал Бурмин, — что не встречались с Райнером?
— Нет, нет, не знаю никакого Райнера. Вы можете проверить... Я из Больших Камней в этом году никуда не выезжал. И никакой Райнер тоже не приезжал туда...
— Откуда вы знаете, что Райнер не приезжал?
— Я не знаю, но уверен в этом.
— Да. Райнер действительно в эти годы в Больших Камнях не был, — подтвердил Бурмин.
— Я же говорю, ни слову этого негодяя не верьте! Это вор и убийца...
— Прекратите, Лисовский. Отвечайте только на вопросы. Вы были знакомы с Райнером до 1941 года?
— Я же сказал, что не был. Я вообще никогда не был знаком ни с каким Райнером.
Бурмин отдал распоряжение, и в комнату вошел пожилой человек — рослый, крупный, с явно военной выправкой. На груди у него — колодка с орденами и медалями.
Бурмин предложил вошедшему стул:
— Ваша фамилия, имя, отчество, род занятий? Расскажите о себе.
— Моя фамилия Попков Василий Григорьевич, год рождения — тысяча девятьсот шестнадцатый. Происхождение — из семьи рабочего-железнодорожника. Родился в Рязани. После окончания средней школы поступил слесарем в депо... В 1941 году меня приняли в партию. В том же году ушел воевать с фашистами... Был дважды ранен. После излечения снова попал на фронт. Дошел до Берлина... После войны остался в армии, был направлен в военную академию, закончил ее в 1950 году. В настоящее время преподаю в военном училище.
— Скажите, товарищ Попков, вы с кем-либо из присутствующих здесь были знакомы раньше? Посмотрите повнимательнее.
Попков пристально всматривался в сидевших.
— Этого человека, — он указал на Эньшина, — я никогда не видел. Второго же, не смею утверждать,
— Посмотрите, пожалуйста, вот эти фотографии. — Бурмин подал Попкову фотографии. Попков внимательно их рассматривал.
Лисовский напрягся. Он не знал, какая опасность ему грозит, но он ее чувствовал. Он-то знал, когда и кем были сделаны фотографии. Знал также, что это он, Лисовский, был изображен на них, Но вот Попков этого не знал, это точно.
Попков взглянул на Бурмина:
— Я узнал этого человека. Запомнил на всю жизнь. У меня нет никакого сомнения: это о нем я вам рассказывал, товарищ Бурмин. Ведь я видел его совсем близко. Это он убил разведчика Захара Зайцева и ушел к немцам.
Лисовский вскочил:
— Ложь! Ложь! Все подстроено! Не было этого!..
— Сядьте, Лисовский, — негромко, раздельно произнес Бурмин. — Вам предъявляется обвинение, как военному преступнику, убившему советского разведчика Зайцева Захара Игнатьевича, как изменнику Родины. Также в том, что, поддерживая связь с подданным ФРГ Грюбелем Густавом, он же Райнер Карл, начавшуюся с декабря 1943 года, вы незаконно завладели принадлежавшими нашему государству музейными ценностями: коллекцией, собранной русским помещиком Мурениным Исидором Львовичем, украденной у него Грюбелем Густавом Генрихом в 1916 году и спрятанной в пещерах Старицкого монастыря. Предметы этой коллекции вы передавали Грюбелю через гражданина Эньшина Семена Михайловича для незаконной отправки за пределы нашей страны. Кроме того, вы занимались незаконным приобретением предметов искусства — икон, крестов и других изделий — и спекулировали ими. Вы обвиняетесь в противозаконном приобретении иностранной валюты, а именно: долларов, обнаруженных у вас при обыске.
Лисовский не двигался, не произносил ни звука.
Бурмин снял телефонную трубку:
— Проводите ко мне в кабинет.
В комнате было нестерпимо тихо. Молча, навытяжку стояли конвоиры, напряженно застыли Лисовский и Эньшин.
В открывшуюся дверь вошел Засекин.
Допрос Грюбеля-Райнера внешне напоминал дипломатическую встречу. Кроме Грюбеля, присутствовал официальный представитель от посольства ФРГ. С нашей стороны — полковник Шульгин и майор Бурмин.
Первым заявление сделал представитель посольства:
— В качестве уполномоченного лица я хотел бы ознакомиться с обвинениями, предъявляемыми подданному ФРГ Райнеру Карлу Иоганну.
Шульгин заглянул в разложенные перед ним документы:
— Согласно подготовленным материалам предварительного следствия мы с полным правом можем заявить следующее: установлено, что человек, прибывший в нашу страну как турист под фамилией Райнер Карл Иоганн, в действительности является Грюбелем Густавом Генрихом. В годы Великой Отечественной войны названный Грюбель служил в войсках «Севера», участвовал в операциях, направленных на уничтожение мирных жителей районов Эстонии, а также Псковской и Новгородской областей нашей страны.