...Это не сон! (сборник)
Шрифт:
Бинодини бросила быстрый взгляд на молодого человека.
Мохендро согласился без особого энтузиазма. И женщины покинули комнату.
«Сейчас же уйду из дома! – злился Мохендро. – Вернусь, когда все уже будут спать». Он оделся, но так никуда и не ушел. Поднявшись на крышу, он стал нервно ходить взад и вперед, то и дело поглядывая на лестницу, потом вернулся в комнату.
«Не прикоснусь сегодня к сладостям, – негодовал Мохендро. – Пусть мать поймет, что и сироп, если его долго держать на огне, теряет свою сладость».
Когда настало время ужинать, Бинодини пришла вместе с Раджлокхи.
Мохендро сидел насупившись.
– Что с вами? – спросила Бинодини. – Почему вы не едите?
– Уж не заболел ли? – забеспокоилась Раджлокхи.
– Может, вы все-таки отведаете сладостей? Мы так старались, – сказала Бинодини. – Но если они не получились, не надо. Нельзя заставить человека есть, когда ему не нравится.
– Ну что вы делаете со мной! – взмолился Мохендро. – Мне очень хочется сладостей, и они мне нравятся, а вы говорите – «не надо»…
И Мохендро съел все до последней крошки. После ужина все трое прошли в его комнату. Но Мохендро словно и не собирался читать им.
– Ты обещал почитать нам, – напомнила Раджлокхи.
– В книге, о которой я говорил, нет ничего о боге, она не понравится тебе.
«Как же так – не понравится?» Раджлокхи готова была с наслаждением слушать любую книгу, какую бы сын ни читал, даже если бы он читал по-турецки.
«Бедный Мохим! – с нежностью подумала она. – Жена уехала, а он тут совсем один. Все, что приятно ему, не может не доставить удовольствия мне, матери!»
– Может, лучше вместо этого романа почитать сборник религиозных наставлений, который лежит в комнате тети? – предложила Бинодини. – Тете это будет приятно, и мы хорошо проведем вечер.
Мохендро жалобно посмотрел на молодую женщину.
В комнату вошла служанка и обратилась к Раджлокхи:
– Пришла госпожа Кхает.
Госпожа Кхает была близкой приятельницей Раджлокхи.
Нелегко было старой женщине устоять перед искушением поболтать вечерком с подругой. Тем не менее она сказала:
– Передай гостье, что я у сына и занята. Пусть она непременно зайдет завтра.
– Зачем же, ма? – поспешно вмешался в разговор Мохендро. – Почему бы тебе не поговорить с ней сегодня?
– Оставайтесь здесь, тетя, – предложила Бинодини, – а я пойду посижу с вашей гостьей.
– Не нужно, милая, – сдалась Раджлокхи. – Я сама пойду, выпровожу ее и вернусь. Вы не ждите меня, начинайте читать.
Как только мать удалилась, Мохендро обернулся к Бинодини, не в силах больше сдерживать себя.
– Неужели тебе доставляет удовольствие так мучить меня? – начал он.
– В чем дело? – с притворным удивлением спросила Бинодини. – Чем я тебя мучаю? Вероятно, моя вина в том, что я пришла сюда. Но я уйду, – печально проговорила молодая женщина, вставая.
– Нет, этой пытки на медленном огне я не вынесу.
– А я и не подозревала, что во мне столько огня, – усмехнулась Бинодини. – У тебя, видно, много терпения! Впрочем, судя по твоему виду, ты не очень страдаешь.
– Разве? – Мохендро с силой прижал руку Бинодини к своей груди.
Бинодини вскрикнула, и он поспешно выпустил руку.
– Я причинил тебе боль?
На руке Бинодини
– Я совсем забыл, что у тебя болит рука, – оправдывался Мохендро. – Прости, пожалуйста. Разреши, я смажу ранку лекарством и забинтую.
– Пустяки! Не надо! – возразила Бинодини.
– Почему?
– Странный вопрос! Я просто не позволю тебе лечить меня!
Мохендро сразу стал серьезным.
«Совершенно невозможно понять женщин!» – подумал он.
Бинодини поднялась. Оскорбленный Мохендро не стал удерживать ее и лишь спросил:
– Ты куда?
Бинодини, сославшись на дела по хозяйству, медленно вышла.
Но уже через минуту Мохендро бросился следом за ней. Однако, дойдя до лестницы, он передумал и, вернувшись на крышу, принялся прогуливаться в полном одиночестве.
Бинодини влекла его, ни на мгновение не давая приблизиться к себе. Мохендро всегда гордился тем, что он неуязвим, но сегодня он принес в жертву и это свое преимущество. Неужели он вынужден будет признать, что, несмотря на все усилия, не способен завоевать сердце женщины? Мохендро потерпел поражение, но, в свою очередь, не одержал победы. Никогда еще Мохендро не был так унижен! Сегодня вся его уверенность развеялась как дым. Он поступился чувством собственного достоинства и ничего не получил взамен. Словно нищий, перед которым захлопнули дверь, стоял он в сумерках с протянутой рукой на дороге.
Каждый год в месяце пхальгун или чойтро Бихари присылали из поместья горчичный мед. Этот мед он отправлял Раджлокхи. Так сделал он и в этом году.
– Бихари прислал мед, тетушка, – сообщила Бинодини.
Раджлокхи велела отнести мед в кладовую.
– Бихари не забывает вас, – заметила Бинодини, вернувшись из кладовой. – Вы ему все равно что мать родная. Ведь он – сирота.
Для Раджлокхи Бихари всегда был только тенью Мохендро, она видела в нем преданного их семье человека, о котором не нужно заботиться и чьи услуги можно принимать безвозмездно. Но слова Бинодини неожиданно тронули сердце Раджлокхи. «А ведь правда, – подумала она, – Бихари относится ко мне как к матери». Она вспомнила, что всегда, когда случалось кому-нибудь заболеть или когда их семью постигало горе, Бихари сам, не дожидаясь зова, появлялся в доме и трогательно ухаживал за ней или помогал. Для Раджлокхи это стало таким же естественным и привычным, как то, что она дышит. Ей и в голову не приходило поблагодарить его. Когда он исчезал надолго, она не справлялась о нем. Если же Аннапурна делала это, Раджлокхи всегда казалось, что та проявляет притворное беспокойство о Бихари, чтобы удержать его под своим влиянием.
– Бихари действительно мне как сын, – вздохнула Раджлокхи. Она подумала, что Бихари делал для нее больше, чем Мохендро. Он всегда с великим почтением относился к их семье, ничего не получая взамен.
– Бихари так любит кушанья, приготовленные вами, – заметила Бинодини.
– Больше всего на свете он любит рыбный суп, сваренный мною, – с гордостью сказала Раджлокхи.
Разговор с Бинодини напомнил ей, что Бихари давно уже не навещал их.
– В чем дело, дорогая? Почему Бихари так давно не показывается у нас? – спросила Раджлокхи.