...Это не сон! (сборник)
Шрифт:
Кто-то вошел в комнату. Комола вскочила, быстро захлопнула дверцу шкафа и оглянулась. Перед ней стоял Нолинакхо. Бежать было поздно. Сгорая от стыда, девушка желала слиться с темнотой наступающего вечера.
Застав в своей спальне Комолу, Нолинакхо тотчас же вышел, а она торопливо выбежала в другую комнату. Тогда Нолинакхо снова вернулся в спальню. Что делала эта девушка в его шкафу? Почему, увидев его, она поспешно захлопнула дверцу? Мучимый любопытством, Нолинакхо открыл шкаф и увидел свои сандалии, украшенные свежими цветами. Молодой человек молча закрыл дверцу и подошел к окну. Пока он смотрел на
Глава 56
Дав согласие выйти замуж за Нолинакхо, Хемнолини старалась убедить себя, что это для нее большое счастье.
«Старые узы порваны, – тысячу раз мысленно говорила себе Хемнолини. – Омрачавшие небо моей жизни грозовые тучи рассеялись. Теперь я свободна! Я порвала с прошлым!» – настойчиво внушала она себе и наконец почувствовала радость отречения от мирских желаний. Когда погребальный костер с телом близкого перестает дымиться, человек на время освобождается от бремени житейских забот, вся жизнь ему кажется игрой и на какое-то время у него становится легко на душе, так было и с Хемнолини. Она наслаждалась покоем, который наступил, когда она окончательно отрешилась от прошлого.
«Будь жива моя мать, я порадовала бы ее своим освобождением. Но как мне открыться отцу?» – размышляла девушка, возвратившись в тот вечер домой.
Оннода-бабу, сославшись на нездоровье, рано лег. Хемнолини прошла к себе, достала дневник и до глубокой ночи писала.
«Запутавшись в тенетах смерти, я порываю с миром, – писала она. – Я не верила, что всевышний когда-нибудь освободит меня от старых оков и вдохнет в мою душу новую жизнь. Но сегодня, тысячу раз с благоговением припадая к его стопам, я полна решимости вступить на новый путь служения долгу. Я недостойна счастья, которое дарует мне судьба. О, дай мне силы, всевышний, сохранить его до конца моих дней! Я верю, что человек, с чьей судьбой должна соединиться моя ничтожная судьба, сделает мою жизнь полной и счастливой. Молю об одном, чтобы сама я смогла отплатить ему тем же».
Закрыв дневник, Хемнолини вышла в окутанный темнотой сад. Стояла тихая звездная прохладная ночь. Девушка долго ходила по усыпанным гравием дорожкам. Бескрайнее небо нашептывало слова успокоения ее омытой слезами душе.
На следующий день, когда Оннода-бабу с дочерью собирался отправиться к Нолинакхо, к их дому подкатил экипаж. С козел спрыгнул один из слуг Нолинакхо и доложил, что прибыла его госпожа. Оннода-бабу поспешил навстречу гостье. Он появился в дверях своего дома, когда Кхемонкори уже вышла из экипажа.
– Сегодня мне выпало большое счастье! – приветствовал Оннода-бабу гостью.
– Я пришла благословить вашу дочь, – сказала Кхемонкори, входя в дом.
Оннода-бабу провел ее в гостиную и, заботливо усадив на диван, сказал:
– Посидите, пожалуйста, сейчас я позову Хем.
Хемнолини одевалась, готовясь ехать в гости, но, услышав о приезде Кхемонкори, она торопливо выбежала в гостиную и поздоровалась с почтенной женщиной.
– Пусть будет жизнь твоя долгой и счастливой! Протяни мне свои руки, дорогая, – сказала Кхемонкори и надела на них два массивных золотых браслета, изображающих чудовище макара [98] . Браслеты,
98
Макара – мифическое животное с головой антилопы и туловищем рыбы.
– Дорогой мой, – обратилась Кхемонкори к Онноде-бабу, – приглашаю вас с дочерью завтра к себе.
На следующее утро Оннода-бабу с Хемнолини, как обычно, сидели в саду за чаем. Изнуренный болезнью, Оннода-бабу за одну ночь порозовел и помолодел от счастья. Время от времени он поглядывал на умиротворенное лицо дочери, и ему начинало казаться, что сегодня своей кротостью и нежностью оно сильно напоминает лицо его покойной жены, недавние слезы лишь смягчили блеск радости Хемнолини, сделали ее более глубокой.
Все мысли Онноды-бабу были заняты предстоящим визитом. Он боялся опоздать, и Хемнолини то и дело приходилось уверять его, что времени у них много. И в самом деле, было всего лишь восемь часов утра.
– Нет, нет… Собираться нам придется долго, – возражал Оннода-бабу. Лучше прийти раньше, чем позже.
В это время к воротам подъехал груженный чемоданами и прочими вещами экипаж. С криком «дада приехал» Хемнолини бросилась навстречу. Из экипажа вылез улыбающийся Джогендро.
– Здравствуй, Хем. Как поживаешь?
– Кого ты привез с собой? – спросила Хемнолини.
– Это рождественский подарок папе, – рассмеялся Джогендро.
На ступеньках экипажа появился Ромеш. При виде его Хемнолини обратилась в бегство.
– Не убегай, Хем! Выслушай меня… – крикнул вслед ей Джогендро.
Но она ничего не слышала и мчалась так быстро, будто за ней гналось привидение.
Несколько секунд Ромеш стоял ошеломленный, не зная, что делать: то ли догонять девушку, то ли снова сесть в экипаж.
– Пойдем, Ромеш. Отец здесь, в саду, – сказал Джогендро и, взяв его за руку, подвел к Онноде-бабу.
Тот еще издали узнал Ромеша. Появление молодого человека вконец расстроило его.
«Опять новое препятствие», – подумал он, проводя рукой по волосам.
Ромеш поклонился. Оннода-бабу жестом пригласил его сесть и обратился к сыну:
– Ты приехал вовремя, Джоген. Я как раз сегодня собирался послать тебе телеграмму.
– Зачем? – спросил Джогендро.
– Скоро свадьба Хем с Нолинакхо. Вчера его мать приходила благословить Хем.
– Что ты говоришь, отец! Неужели все решено? Разве вы не могли посоветоваться со мной?
– Трудно предугадать, что ты скажешь, Джогендро! – воскликнул Оннода-бабу. – Я еще не был знаком с Нолинакхо, а ты изо всех сил сватал его Хемнолини.
– Верно! Но стоит ли об этом вспоминать! Еще ведь не поздно помешать этой свадьбе! Прежде всего я должен многое тебе объяснить. Сначала выслушай меня, а потом поступай, как сочтешь нужным.
– Хорошо, как-нибудь потом поговорим. Сейчас у меня нет времени. Мне нужно ехать.
– Куда?
– Мать Нолинакхо пригласила нас. Ты можешь пообедать, Джогендро, и…