...а мы - с Земли
Шрифт:
— Будет. Я обещаю.
— Эх, Женька…
— И ты мне тоже кое-что пообещай.
— Чего?
— Во первых, ты не будешь больше закрываться. Во-вторых, столкни ту штуку вниз. И в третьих, отныне каждый вечер ты будешь ночевать со мной. Не знаю, как ты это сделал, но один я бодрствую ночью и ужасно хочу спать.
— Э-эй, ты чего, хорошо спать — залог здоровья! Все, понял, — партнер смахнул последние слезинки и вроде бы как немножко повеселел. — Ночевать у тебя, открыться, а дельтаплан пойдем вместе столкнем.
— Смотри, как здорово летит, — сказал он же минуты две спустя. Они стояли на краю обрыва, держались за руки и смотрели
— Скорее, как летучая лисица.
Эпилог
Прошел год и две недели. Женя стоял у инкубатора и всматривался в мутную зеленую жидкость. Не в первый раз, а волновался так, как никогда. Детский центр он предупредил, минут через десять должны были нагрянуть сотрудники, и следовало поторопиться. Они, конечно, удивились, что так рано, но объяснять Женя ничего не стал. Бросил короткое «Неважно!», и прервал связь.
Год и две недели. А ведь если бы на то, чтобы наладить контакт с Арой, ушел не месяц, а день-два, то все бы кончилось гораздо раньше. Но нет. Ара же гордый. Его пришлось выслеживать, сталкиваться лицом к лицу, а он не хотел разговаривать, разворачивался и уходил, шипел что-то через зубы. Тогда Женя перешел к запасному плану, очень непростому — банально извинился. Потом еще раз. И еще. Раза так с пятого лед тронулся, и Ара соизволил выслушать его.
Вдвоем процесс пошел быстрее. Как хорошо, что он догадался сохранить тот кровавый снег в пробирках, и как же хорошо, что в лаборатории Воли хранилось так много нужных образцов! Все под рукой. Делай, что хочешь.
«Удачи!», — тепло пожелал бывший наставник, когда прощался пять месяцев назад. Список близких друзей пополнился пунктом номер два.
И вот, час икс. Плод вырос.
Стандартная схема: включить насос, внимательно отслеживая показания жизнедеятельности плода, в нужный момент откинуть створку, достать, прочистить рот, завернуть в полотенце.
Ребенок кричал. Здоровый, абсолютно. Светло-русые волосы, они казались темнее, чем есть, из-за того, что были мокрые и прилипли к голове. Огромные глаза и длинные ресницы. Мелковатый, всего два килограмма и двести грамм. Женя держал его на вытянутой руке и крутил в воздухе, пытаясь понять, как бы половчее закутать младенца. Он делал подобное много раз, и проблем никогда не возникало, но у всех предыдущих детей не было крыльев, бери и заворачивай; а у этого удлиненные локти сильно выдавались за спину и мешали. Тогда Женя просто обернул нижнюю часть тела ребенка до уровня подмышек, и прижал его к себе. Передом. В вертикальном положении. Да, взять ребенка так, как обычно, опять мешали крылья.
Большие.
С плотными кожистыми складками. Сквозь них просвечивали вены.
Младенец бессознательно взмахнул ими, и потоком воздуха повалило пару пустых пробирок на столе. Женя улыбнулся. Проверил рефлекс — положил палец в ладонь малыша, которой и заканчивались с любовью спроектированные крылья — она сжалась. Работает. Этот человек, новейший человек, всем на зло сможет летать. И он — не разобьется.
— Глупый. Ты же не в воде. Дышать надо легкими, — с непривычной для себя нежностью умилился Женя. Жаберные щели за ухом ребенка трепыхались, пропуская через себя воздух. —
Он слышал, как снаружи приземлился гравиталет. Слышал, как кто-то вошел и встал позади. Поворачиваться лицом не спешил. Все замерло внутри, вот он, решающий миг; смесь отчаяния, злорадства и какой-то горечи поднялась из глубины души. Женя поднял глаза на потолок, посмотрел на тусклое солнце. Облачно.
Пора.
— Держи, — он развернулся и передал ребенка сотруднику дет-центра.
О, надо было видеть его лицо! Как будто мертвые восстали из пепла и выстроились в ряд, хотя, наверное, и тогда Рэй так сильно бы не удивился. А сейчас он выпучил глаза и отступил назад, всплеснул руками и начал заикаться:
— Ч-ч-ч-ч-что эт-т-т…
— Ребенок же. Держи, — силой вложил младенца ему в руки.
Рэй вдохнул. Выдохнул. Чуть-чуть пришел в себя.
— Женя, ты… ты что наделал? Женя вот это — что?!
— Клон Саши. Почти идентичный. Так, кое-что встроил.
— Женя, ты… ты… я буду вынужден… подать заявку… на отстранение тебя! — работник вертел в руках ребенка. Не мог понять, как его взять, так, чтобы крылья не сдавить.
— Не утруждайся, — шагнул к нему и с удовольствием выдохнул в лицо. — Пошел ты. Да пошли вы все. Я сам оставлю пост. Все необходимые расчеты — на столе.
Он развернулся и с гордым видом вышел. Снаружи присел на корточки, всмотрелся в заросли.
— Фима, Фимочка. Иди сюда. Мы улетаем.
Лиса послушно подошла. Женя взял ее на руки, с плохо скрываемой тоской оглядел лес. Включил трансляцию, зафиксировал его на память. Подогнал гравиталет. Взлетел. Покружил над кронами деревьев, после разогнался и исчез вдали, а через семь минут и двадцать три секунды спрыгивал в холодный снег.
Лиса уткнула мордочку в густой мех черного жилета.
Гера, наверное, уже все знал. Конечно. Наверняка такую новость разослали моментально. И теперь он топтался у валуна и прижимал руки к груди, с видом, как будто вот-вот, и заплачет. Женя поморщился — сейчас начнутся речи. Почему люди не могут без этих пафосных речей?
— Помнишь того ребенка? С собрания. Помнишь, что он говорил? — непринужденно сказал Женя. — Если мы встроим человеку крылья, он не разобьется. А если жабры — не утонет. Если повысим теплообмен, как у тебя примерно, он не замерзнет. Идеальное, почти бессмертное существо. Зерно посеяно. И скоро прорастет. Уверен, как всегда за новшество проголосуют более восьмидесяти процентов, они ж не глядя отвечают «да». Первый удачный организм уже прошел все тесты. Как думаешь, так смертность снизится? Ты как считаешь, это — прогресс?
— Женька, — глаза партнера горели неописуемым восторгом. Голос дрожал.
— Ты же всегда хотел, чтобы люди летали, так вот, будут летать. На крыльях, аналогичным крыльям летучей мыши. Все, как ты любишь.
— Женя!..
— И Саша будет жить. Не совсем он, личность клонировать я не умею, но, отчасти — все-таки он.
— Я так тобой горжусь!..
— Всех нас переживет. Хороший получился клон.
— Женя-я-я, — слезы. Опять слезы. Да сколько ж можно!
— И надо разгрести тот хлам в углу. Устроим что-то вроде сада. Так, пару елочек, березку. Фимуле надо как-то привыкать, без леса… — Гера быстро шагнул вперед и ребром ладони провел по его глазам, чтобы слезинки не успели замерзнуть. Потом обнял. — Я, это, — шмыгнул в светлую макушку. Руки непроизвольно нервно сомкнулись. — Это, того… я, в общем, жить к тебе приехал.